Версия для печати

Россия. Военная история

Из воинов Франции — в подданные России

Что случилось с пленными солдатами и офицерами наполеоновской армии после окончания Отечественной войны 1812 года

Судьба бывших наполеоновских солдат и офицеров в русском плену зависела прежде всего от их национальности и подданства. О Большой армии неслучайно говорили, что она «двадесяти язык», то есть армия двадцати стран. К началу похода на Россию только половина личного состава была французами, а остальные были набраны со всех государств, оказавшихся под властью Франции: Бельгии, Голландии, Испании, Польши, Португалии, Пьемонта, Пруссии, Саксонии, Хорватии, Швейцарии и других. И хотя большинство населения России записывало во французы всех этих воинов скопом, на государственном уровне их очень четко различали между собой: от этого зависело будущее военнопленных.

Казаки, говорящие по-польски

Первыми в особую категорию выделили поляков, которых еще в сентябре 1812 года главнокомандующий русской армией фельдмаршал Михаил Кутузов предложил отправлять на Кавказ, где их «можно было бы употребить в полки на службу». По меркам нынешнего времени такое предложение кажется невероятным, но по законам и традициям войн начала XIX века это был нормальный и естественный шаг. Воевавшие в наполеоновской армии поляки, бывшие выходцами из Курляндской, Виленской и Гродненской губерний, которые отошли России после раздела Речи Посполитой, рассматривались как военнообязанные подданные Российской империи, да и на остальных их соотечественников тоже смотрели как на подданных, но будущих. И потому пристроить к делу и дать возможность, как сказали бы сегодня, смыть вину кровью решено было всем. К тому же такой ход позволял снизить немалые расходы на содержание пленных: их не только кормили по солдатским нормам, но и выплачивали дополнительные суточные деньги – от 5 копеек рядовым до 3 рублей генералам.

Практически всех попавших в русский плен поляков определили на службу на Северный Кавказ и в Сибирь — в тамошние казачьи полки. Так в списках Терского и Сибирского казачьих войск появились характерные фамилии вроде Бжезинский, Домайский, Прутковский и им подобные. И хотя далеко не всем было по душе такое решение русских властей, а некоторые даже пытались бежать по дороге к новому месту службы, большинство не стали спорить с судьбой. Тем более что полякам, записанным в русские казаки, при принятии на службу (которое сопровождалось не только воинской присягой, но и присягой на российское подданство) зачли в общее время службы все те годы, которые они провели в армии Наполеона. В итоге часть бывших военнопленных, а ныне казаков, очень быстро выслужили полагавшиеся им сроки и уже к концу 1810-х годов начали выходить в отставку. Как правило, селились они там же, в казачьих станицах Терского и Сибирского войск, поскольку давно обзавелись русскими женами и уже не помышляли о возвращении на родину.

«Зачисление в казаки пленных поляков армии Наполеона, 1813 год». Картина Николая Каразина, 1881 год

«Зачисление в казаки пленных поляков армии Наполеона, 1813 год». Картина Николая Каразина, 1881 год

Источник: the-morning-spb.livejournal.com


Испанский «Русский полк»

Отдельной категорией были пленные испанцы и португальцы. Будучи насильно включенными в состав Большой армии, они проявляли откровенное нежелание воевать на стороне захватившей их родину Франции и при первом удобном случае дезертировали или сдавались в плен. Второе происходило тем чаще, чем активнее распространялись прокламации, подписанные посланниками Испании и Португалии при русском дворе, которые призывали соотечественников оставить армию Наполеона. Призыв подействовал, и к концу войны в России оказалось несколько тысяч испанцев и португальцев, из которых многие выразили желание повернуть оружие против Наполеона. Из таких охотников удалось сформировать целый полк, получивший название «Гишпанского Императорского Александровского». 2 мая 1813 года обмундированный и вооруженный из русских арсеналов полк принес присягу Кадисским кортесам, которые, с точки зрения Российской империи, были законной властью в Испании, получил полковые знамена и через Кронштадт отплыл на английских кораблях на родину. Правда, там возвращенцев приняли весьма холодно: офицеров новой части даже приговорили к бессрочной ссылке как воевавших на стороне противника, а рядовых отправили в отдаленный гарнизон. И только вмешательство русского посланника, передавшего испанским властям настоятельное пожелание императора Александра I принять во внимание то доверие, которое он оказал этим людям, помогло Испанскому полку вернуться в строй. Это уникальное соединение просуществовало до 1823 года и до последних дней поддерживало тесные связи с Россией, а в самой испанской армии носило неофициальное название «Русского полка».

Но в подавляющем большинстве пленные солдаты армии Наполеона, даже те, кто воевал по принуждению и сдавался в плен целыми подразделениями, настолько устали от войны, что совершенно не стремились на новую воинскую службу. Таких разделили на три категории в зависимости от того, чем они готовы были заниматься. В первые две вошли мастеровые и крестьяне, которые выразили желание зарабатывать в плену, а не проедать выделявшееся им относительно скромное содержание. Первым предлагалось устроиться на работу на заводы и фабрики, а вторым — селиться между колонистами Саратовской и Екатеринославской губерний. В третью категорию попали те, кого устраивало положение военнопленного: их полагалось использовать на разных несложных работах при восстановлении разрушенных в ходе войны городов, прежде всего Москвы. В этом для пленных солдат наполеоновской армии не было ничего нового: их и без того использовали для уборки московских улиц от трупов, обломков сгоревших домов и тому подобного.

Знамя второго батальона Гишпанского Императорского Александровского полка (современная реплика)

Знамя второго батальона Гишпанского Императорского Александровского полка (современная реплика)

Источник: astorgadigital.com


Запишите меня в дворяне!

В июле 1813 года всем военнопленным армии Наполеона специальным циркуляром Министерства внутренних дел России предложили принять российское подданство — постоянное или временное, на срок от двух до десяти лет. Присягать на верность новой родине полагалось письменно, после чего новый подданный получал два месяца на то, чтобы выбрать себе сословие — дворянское, мещанское или крестьянское (на основании, естественно, прежнего социального положения на родине), и определиться с занятием и местом жительства. При этом, например, мастеровые получили освобождение от всех податей на 10 лет, а французы, решившие записаться в казаки, пользовались всеми теми привилегиями, что и русские, хотя при этом и несли те же повинности.

Желающих поселиться в России оказалось немало: большинство из тех, кто еще в начале года выразил желание работать, к этому времени уже обзавелись собственным делом, а то и семьей, и не горели желанием еще раз менять только-только наладившуюся жизнь. Да и среди тех, кто по-прежнему сидел на казенном содержании, тоже сыскалось достаточно решивших не возвращаться на родину. Пришлось даже выпускать специальный циркуляр, требовавший при рассмотрении прошений о принятии подданства соблюдать осторожность, чтобы не получить в подданные людей «вредных или подозрительных». А в ноябре того же года появились специальные правила приема в русское подданство, которые несколько ужесточили условия этого процесса. Так, мастеровые получали право на свободу вероисповедания, пожизненное освобождение от рекрутской повинности, а также право заключить индивидуальный трудовой контракт и право на рассмотрение споров с работодателем при участии местных властей. Но эти условия действовали только для тех, кто отправлялся работать на указанные ему заводы и фабрики, как правило, на Урале. Тем же, кто открывал собственное дело (мастерскую или ателье) или устраивался гувернером, камердинером в дворянские семьи, такие условия уже не предлагались. Ограничивали новые правила и места для поселения: из этого списка были исключены приграничные губернии и Санкт-Петербург с Москвой, хотя в столицах это условие соблюдалось не слишком строго.

«Бабьи атаки на французов». Открытка из серии «Воспоминание 1812 года» художника И.М. Львова, 1912 год

«Бабьи атаки на французов». Открытка из серии «Воспоминание 1812 года» художника И.М. Львова, 1912 год

Источник: 1812db.simvolika.org


Слово императора

Все эти правила приема в подданство бывших наполеоновских военнопленных действовали до тех пор, пока не закончился Заграничный поход русской армии и союзные войска не взяли Париж. 2 апреля 1814 года император Александр I объявил о том, что он вернет Франции всех ее граждан, оказавшихся в плену, а уже в мае появился циркуляр, предписывавший не принимать прошения о приеме в гражданство от тех, кто подал его после заявления императора. И все равно к середине 1814 года в числе русских подданных числилось порядка 60 тысяч бывших солдат армии Наполеона. Остальные сразу или по истечении срока временного подданства вернулись на родину, где их ждали с распростертыми объятиями: рабочих рук не хватало везде. Впрочем, таких вернувшихся оказалось не слишком много: при тогдашнем уровне развития средств массовой информации о том, что их ждут на родине, узнали далеко не все пленные. К тому же часть из тех, кто так и не собрался попросить о русском подданстве сразу, продолжали делать это и после формального запрета (а он соблюдался не слишком строго). Наконец, немалая часть пленных, которых помещики выкупали у тех же казаков осенью и зимой 1812 года по рублю за каждого, успели записать в крепостные, и рассчитывать на возвращение им уже не приходилось.

Обложка: «В 1812 году». Картина художника Иллариона Прянишникова, 1873 год. Источник: artchive.ru


Смотрите также:

День победы в первой Отечественной войне

Битва народов: величайшая схватка Европы

Битва трех императоров: как Наполеон I разгромил Александра I и Франца II

Сражение над бездной: чудо-богатыри Суворова у Чертова моста

Изворотливый фельдмаршал: 10 фактов о Михаиле Кутузове


Пожалуйста, оцените материал:
Просмотры: 754
0 Комментариев