Живая история

Петр Кошка – реальный герой, ставший легендой

Как малороссийский рекрут превратился в одного из самых знаменитых защитников Севастополя

В длинной череде героев Севастопольской обороны 1854-1855 годов особое место занимает человек с запоминающейся фамилией Кошка. Тому, кто знаком с историей Севастополя поверхностно, может показаться, что это такой же легендарный персонаж, как герой Твардовского Василий Тёркин или толстовский Платон Каратаев, считающийся собирательным образом русского матроса. Но нет, квартирмейстер Петр Маркович Кошка был реальным человеком, который совершал совершенно реальные подвиги.

Судьба отвела ему 54 года жизни. Родился Петр Кошка 10 (22 по н. ст.) января 1828 года в украинском селе Ометинцы и там же умер 13 (25 по н. ст.) февраля 1882 года. Но за эти полвека он успел совершить такое количество подвигов, слава о которых широко разошлась во всей России. Это и правда делало его больше похожим на литературного героя, чем на реального человека. Тем паче, что книг о нем за последние полтора столетия было написано множество, а среди знаменитых литераторов, нашедших место Петру Кошке на страницах своих произведений, был и сам Лев Толстой, встречавшийся с ним на севастопольских бастионах. 

Острослов, чумак, рекрут

Трудно сказать, кем бы стал Петр Кошка, если бы не рекрутчина, в которую он попал 21 года от роду. Сын крепостных крестьян, с детства отличавшийся не только крепким здоровьем и ловкостью, но и сметливым умом, он был непоседлив. Едва повзрослев, Петя Кошка нашел возможность увидеть мир более широкий, чем пределы его родного села, и прибился к чумакам – кочевым торговцам, путешествовавшим по всей Малороссии и российскому югу. Видимо, именно там он и приобрел тот легкий нрав и навыки великолепного рассказчика, которыми прославился среди своих товарищей не меньше, чем ратными подвигами.


Матрос Петр Кошка среди других солдат и матросов — героев обороны Севастополя
(слева направо: Афанасий Елисеев, Аксений Рыбаков, Петр Кошка, Иван Димченко, Федор Заика).
Рисунок Василия Тимма, 1855 год.
Источник: https://www.pinterest.se/

Как гласит легенда, именно острословие и довело Кошку до беды: дескать, он как-то особенно ядовито прошелся по барским замашкам помещиков, за что и был отдан в рекруты. Такой вариант не исключен, но гораздо более вероятно, что это как раз та «литературная» подробность, которой со временем обросла жизнь знаменитого матроса. В действительности же почти наверняка причиной, по которой 21-летний Кошка был отдан в рекруты, была его непоседливость. Кочующий с чумаками, он не был большой ценностью для местной крестьянской общины, а поскольку решение об отдаче в рекруты принималось именно миром, его и решили сдать в солдатчину.

Решением местного воинского начальника Петр Кошка попал в рекрутскую команду, которая отправлялась в Севастополь. О первых годах его службы в 30-м флотском экипаже Черноморского флота тоже приходится судить скорее по легендарным и литературным источникам, а не по документам, которых почти не сохранилось. А эти источники гласят, что его легкий нрав помог ему заслужить уважение флотских товарищей, тогда как острословие и склонность к неожиданным выходкам создали ему у офицеров репутацию недисциплинированного матроса. Потому и был он поначалу отправлен служить на линейный корабль «Силистрия», который к тому времени уже готовился к выводу из боевого состава флота (с 1852 года парусник служил в Севастополе блокшивом, то есть плавучим складом).


Бюст матроса Петра Кошки, установленный на памятнике герою в Севастополе.
На бюсте изображены все семь наград, которые Кошка получил за свою жизнь:
три Георгиевских креста и четыре медали. Источник: https://vpravda.ru

И мириться бы Кошке с тоскливой службой и офицерскими придирками, если бы не перевод на новый линейный корабль «Ягудиил», на котором матрос принял участие в Синопском сражении в 1853 году. По рассказам очевидцев, в том бою Петр Маркович проявил такое беспримерное презрение к смерти и такие матросские умения, что с тех пор на его острословие и выходки смотрели сквозь пальцы.

А вскоре непоседливому характеру Петра Кошки нашлось и новое применение. В 1854 году, когда «Ягудиил» уже встал на мертвый якорь в Севастопольской бухте, запертой его затопленными товарищами, матроса второй статьи Кошку вместе с другими моряками отправили на подмогу сухопутным войскам, оборонявшим город. Там-то и нашла матроса всероссийская слава. 

Наперегонки со смертью

Участие российских моряков в обороне Севастополя стало прологом к появлению знаменитых «черных бушлатов» времен Гражданской и Великой Отечественной войн. Как правило, на флот в середине XIX века старались брать наиболее дисциплинированных и образованных рекрутов, ведь им предстояло обращение с непростыми флотскими механизмами. К тому же служба на парусных кораблях у многих матросов развивала отчаянную храбрость, которая весьма пригодилась им на севастопольских бастионах.


Петр Кошка выносит тело сапера Степана Трофимова.
Рисунок художника Прянишникова, экспозиция музея Черноморского флота.
Источник: https://www.pinterest.se

Петр Кошка попал служить вместе с другими товарищами по экипажу «Ягудиила» в 15-ю батарею лейтенанта Авива Перекомского, располагавшуюся на четвертом бастионе – одном из самых опасных участков обороны. Сам командир батареи отличался отчаянной смелостью и мужеством, под стать ему были и его подчиненные. Но даже среди них Петр Маркович сумел выделиться совсем уж невероятными подвигами. Достаточно просто упомянуть те из них, которые стали наиболее известными. Однажды матрос Кошка, вооруженный одним ножом, сумел взять в плен трех французских солдат. Другой раз он под обстрелом вытащил с бруствера неприятельской траншеи тело своего сослуживца сапера Степана Трофимова и уцелел лишь потому, что все пули, выпущенные в храбреца, принял в себя мертвый товарищ.

Кроме того, именно матросу Кошке был обязан жизнью адмирал Владимир Корнилов: моряк выхватил бомбу, упавшую под ноги командующему обороной Севастополя, и выбросил ее из окопа. Этот поступок быстро стал легендарным: рассказывали, что бомбу Кошка бросил в котел с кашей, отчего у снаряда погас фитиль, и он не взорвался. Так ли все было, сейчас уже не установить, но на памятнике легендарному Корнилову матрос Кошка изображен именно с бомбой в руках. И это, кстати, единственная фигура, сопровождающая фигуру адмирала.


Фигура матроса Петра Кошки у постамента памятника адмиралу Владимиру Корнилову.
Источник: https://starina.ru

В общей сложности матрос второй статьи Петр Кошка участвовал в 18 ночных вылазках, считавшихся самыми опасными предприятиями в дни обороны Севастополя. Сколько пленных он сумел привести за это время, увы, неизвестно: то ли такая статистика не велась, то ли бумаги не сохранились. Зато сохранились рассказы о находчивости моряка, который однажды криком «Ура! В атаку!» спугнул варивших говядину французов и вернулся на бастион с горячей говяжьей ногой наперевес, а другой раз добыл сорвавшегося с привязи и бродившего между русскими и английскими позициями коня, прикинувшись перебежчиком.

«Как же он про нас подумает?..»

Незадолго до того, как русское командование приняло решение оставить Севастополь, получивший в январе 1855 года унтер-офицерское звание квартирмейстера Петр Кошка был легко ранен: французский штык прошел между кожей и грудной клеткой, чудом не убив храбреца. Свидетельство об этом ранении оставил другой легендарный защитник города – знаменитый русский хирург Николай Пирогов. А еще один знаменитый участник Севастопольской обороны, русский писатель Лев Толстой, сохранил для потомков слова, с которыми, едва сдерживая слезы, обратился к нему Петр Кошка, когда защитники города переходили по понтонному мосту на Северную сторону, оставляя бастионы: «Як же так? Павел же Степанович (Нахимов. – Прим. авт.) приказал всем стоять до самой смерти… Как же он про нас подумает, там, на небе? Що ж про нас люди на земле скажут?»

Люди на земле сказали, что все до одного защитники Севастополя были героями. И всем вручили медаль «За защиту Севастополя 1854–1855 гг.». Медаль украсила и грудь Петра Кошки. Кроме нее, он был удостоен Георгиевского креста, который получил за подвиг по спасению тела Степана Трофимова, и еще дважды был представлен к той же награде, за что получил двойную прибавку к жалованию, как и предусматривал статут Георгиевского креста. Поскольку четыре степени ордена были введены указом императора Александра II только в 1856 году, незадолго до окончания Крымской войны, право носить награды 2, 3 и 4 степени матрос Петр Кошка получил лишь в самом конце службы, в начале 1870-х годов.


Бюст Петра Кошки, установленный на фасаде музея Черноморского флота в Севастополе.
На бюсте изображены только четыре награды: два Георгиевских креста,
которые Кошка носил до конца действительной службы, и две медали — за оборону Севастополя
и участие в Крымской войне. Источник: https://www.pinterest.se

К тому времени он уже успел побывать в запасе, поскольку участникам обороны Севастополя месяц службы в осажденном городе засчитывался за год, в 1863 году вернуться на службу и окончательно уйти в отставку в 1873 году. Последние четыре года прослужил сверхсрочно по собственному желанию. Отставной квартирмейстер Петр Кошка работал объездчиком в лесничестве, но даже на такой сугубо мирной службе сумел совершить настоящий подвиг. Поздней осенью он бросился спасать двух девчушек, провалившихся под тонкий еще лед, и после этого слег с горячкой, от которой и скончался 25 февраля 1882 года.

Обложка: Фрагмент панорамы «Оборона Севастополя».Матрос Петр Кошка (справа) с сослуживцем Федором Заикой ведут пленного француза. Источник: https://www.pinterest.se


Читайте также:

Российская империя никогда не платит контрибуций. История Парижского конгресса 1856 года

Крымская война на Дальнем Востоке

Как Россию охраняли круглые корабли

Гибридная Крымская война: как это делалось в XIX веке

Никогда не проигрывал и никогда не отступал: непобедимый адмирал Ф. Ф. Ушаков

Как у Красной Армии появилась красная звезда


Пожалуйста, оцените материал:
Просмотры: 4677
1 Комментарий

Царенко Сергей Александрович / кандидат архитектуры (теория, история)

Судьба моего земляка – героя обороны Севастополя матроса Петра Кошки – яркий символ исторического единства нашего народа, для которого являются родными и общими все современные национально-культурные идентичности (белорусская, карпато-русинская, русская, украинская и солидарные с ними этнокультуры), а нашим общим священным политонимом выступает историческая РОУСЬ, современная многонациональная Россия. Судьба нашего знаменитого матроса символична начиная с регионального уровня: место рождения "привязывается" к Восточной Подолии – древнему краю на пути Великий Дол (с к. ХІІІ в.) от Черкасс до Каменца через Брацлав, а именно к тем территориям, что ок. IV-XIV вв. назывались Полем, т.е. были Западной (изначальной) частью Русского Поля, занятого полянами, прозвавшимися русью. Интересно и соотнесение малой родины героя как бы сразу с двумя микрорегионами имперской Подольской губернии (в силу того, что Ометинцы нынешнего Немировского района – это бывшее с. Замятинец имперского Гайсинского уезда). Отдалённые западные и южные рубежи села-"пуповины" Петра Кошки словно прикрывает знаменитое городище праславян-сколотов скифского времени на речке Мúрке – "Великие Валы", под защитой которых в древнерусское время развивался легендарный МІРОВЪ, предтеча позднейшего Немирова. Близ самого села Ометинцев – археологические памятники энеолитической трипольской культуры, трёх поселений черняховской, а также древнерусские городище и селение Х-ХІ вв.: тоже наглядные свидетельства многовековой поликультурной преемственности. Занятно притом, что сопоставление этнического происхождения Петра Кошки как малоросса с ретроспективными радикальными трактовками нашей общей, на самом деле, истории дало повод нынешним националистам переводить фамилию героя в смысловую форму по-украински: "Петро Кішка", – например, в совершенно добротном краеведческом издании о выдающихся памятниках Винницкой области (2011). А ведь и южная манера говора (чего стóят сохранённые Львом Толстым слова героя о завете адмирала Нахимова), и фамилия матроса Кошки – явно из бывшей малоросской (если угодно, староукраинской) казачьей среды, и некогда обозначала эта фамилия, скорее всего, бойца, владеющего военным метательным орудием – штурмовой кошкой. Ближайшие предки матроса, конечно, оказались в крепостной зависимости, а ещё больше сородичей ранее ушли на «украйное» Левобережье Днепра и на Слобожанщину из Речи Посполитой, запретившей казачество…