Главная / Статьи /Вы здесь

Бой в Наваринской бухте. Когда военные мудрее дипломатов

0
2713
0
Бой в Наваринской бухте. Когда военные мудрее дипломатов

В четырехчасовом сражении русские, британские и французские моряки уничтожили 60 турецких кораблей, не потеряв ни одного своего

Состоявшееся 8 (20 по н. ст.) октября 1827 года Наваринское сражение объединенной русско-франко-британской эскадры с оттоманским флотом вошло в историю как одно из важнейших событий, приблизивших победу Греции в войне за независимость от Порты. Хотя Великобритания и Франция совершенно не собирались уничтожать турецкий флот. Их устраивало, если бы Константинополь отказался от активных действий на море и политики «выжженной земли» на суше. Но Россия стремилась сделать все, чтобы помочь единоверцам-грекам, которые уже шестой год сражались против турецкого владычества.

Битва без войны

Сражение в Наваринской бухте состоялось в необычных условиях. Ни Россия, ни Великобритания, ни Франция в этот момент не находились с Турцией в состоянии войны. Более того, Лондон и Париж вообще готовы были поддержать усилия Порты в войне с греками, чтобы не допустить усиления влияния России в регионе. А Российская империя не могла не разделять стремления Греции освободиться от трехсотлетнего османского владычества. Во-первых, греки были единоверцами – православными, а во-вторых, поддержка Греции позволяла ослабить Турцию и изменить баланс сил в регионе.

Вице-адмирал сэр Эдвард Кодрингтон, командующий объединенной эскадрой союзников в Наваринском сражении. Художник Томас Лоуренс, 1830 год

6 июля (24 июня по ст. ст.) 1827 года в Лондоне представители России, Великобритании и Франции подписали так называемую Лондонскую конвенцию. Этот документ, с одной стороны, вынуждал Париж и Лондон к активному вмешательству в события на Пелопоннесе, а с другой, давал им возможность сдержать российскую экспансию. Конвенция предусматривала заключение между Портой и Грецией немедленного перемирия, за которым должны были последовать переговоры об окончательном урегулировании отношений. Правда, их форма сохраняла вассалитет Греции по отношению к Турции: относительная автономия предоставлялась грекам в обмен на выплату ежегодной дани.

Вид на Наваринскую бухту во время боя со стороны береговых батарей острова Сфактерия. «Морское сражение при Наварине». Художник Луи Амбруаза Гарнере, 1827 год. (1783-1857)

В Лондонской конвенции содержался и секретный пункт, внесенный по инициативе России. Он предусматривал возможность дипломатического и военного вмешательства, если Константинополь отвергнет, что наиболее вероятно, предложение союзников. В таком случае союзные державы направляли своих консулов в Нафплион – столицу Греции, и одновременно отзывали дипломатов из Турции. А в Ионическое море направлялся союзный флот, состоявший из британской, французской и русской эскадры. Ему предстояло, как говорилось в конвенции, «принять все меры, которые могут потребоваться обстоятельствами», чтобы обеспечить выполнение требований союзников.

Слабость силы

В секретном пункте особо оговаривалось, что командиры эскадр не должны принимать ничью сторону в конфликте. Но кандидатура командующего соединенным флотом сэра Эдварда Кодрингтона не оставляла никаких надежд на это. Британский вице-адмирал был известен как горячий сторонник греческой независимости, слыл прекрасным моряком и никудышным дипломатом. Это практически гарантировало, что если требования Лондонской конвенции не будут выполнены, соединенная эскадра начнет боевые действия. Возможно, поэтому командующий французской эскадрой контр-адмирал Анри Готье де Риньи был разозлен необходимостью подчиняться Кодрингтону, тогда как командующий русской эскадрой контр-адмирал граф Логин Гейден согласился с этим безусловно.

Вице-адмирал Анри де Риньи, получивший это звание за командование французской эскадрой во время Наваринского сражения

Как и ожидалось, Турция отвергла Лондонскую конвенцию. Чтобы продемонстрировать серьезность намерений трех держав, соединенный флот в начале октября 1827 года подошел к Наваринской бухте – оперативной базе турецкого флота, который поддерживали египетская и тунисская эскадры. Соотношение сил было формально в пользу турок, чей флот насчитывал 90 кораблей, имевших на борту порядка 3500 орудий. Правда, среди этих кораблей было всего три линейных, а почти треть судов была вооруженными торговцами, которые несли довольно слабую артиллерию. С этой точки зрения преимущество было у союзников. В их флоте насчитывалось десять линейных кораблей – четыре русских, три британских и три французских, которые несли по 70-80 орудий каждый. И хотя общее число союзнических пушек не превышало 1300, это были по большей части орудия крупного калибра, которые обслуживали канониры с гораздо более высокой дисциплиной и выучкой.

«Портрет адмирала Логина Гейдена». Художник Егор Ботман, 1877 год

Потенциальное преимущество союзников осознавал и командующий турецким флотом Ибрагим-паша. Британские корабли уже несколько раз вынуждали турецкие отказаться от попыток прийти на помощь наземным войскам, которые начали терпеть поражения после того, как союзники решили вмешаться в ход войны. Оставаясь в Наваринской бухте, Ибрагим-паша, по большому счету, находился в ловушке. Турецкий адмирал мог рассчитывать только на поддержку огнем береговых батарей. На берегу располагалось 165 орудий: основная часть – в Наваринской крепости, остальные – в укреплениях на острове Сфактерия.

Наваринская бойня

Встреча союзнической эскадры с турецким флотом в Наваринской бухте рассматривалась исключительно как демонстрация силы. Выполняя тот самый секретный пункт Лондонской конвенции, сэр Эдвард Кодрингтон, как он потом категорически настаивал, лишь намеревался, поставив свои корабли напротив турецких, вынудить-таки Порту к прекращению боевых действий. Вероятно, чтобы не спровоцировать столкновения, вице-адмирал Кодрингтон отдал распоряжение русской эскадре войти в бухту последней, когда британцы и французы уже будут там.

«Наваринский бой». Этюд. Художник Иван Айвазовский, 1846 год

События начали развиваться совершенно не по плану сэра Эдварда Кодрингтона. Когда корабли французов и англичан уже были в Наваринской бухте, а русские только начали входить в нее, на турецком брандере, куда в качестве парламентера отправился британский офицер, вдруг началась стрельба. Задача у англичанина была простой: потребовать от турок отвести их брандеры от кораблей союзников, чтобы не создавать угрожающего положения. Но у кого-то из команды османского корабля не выдержали нервы, и выстрелом из ружья парламентер был убит. Судя по всему, у турок просто сдали нервы. И это оказалось роковым моментом для всего их флота.

Поначалу ход сражения складывался, казалось бы, в пользу турецких моряков. Им удалось, пользуясь существенным перевесом в количестве боевых кораблей, вынудить каждый из союзнических сражаться против трех-четырех, а то и пяти османских. В таком тяжелом положении оказался, например, британский флагман линкор «Азия», на котором держал флаг вице-адмирал Кодрингтон. Хотя ему удалось довольно быстро вывести из строя непосредственно противостоявшие ему крупные турецкие корабли, огонь более мелких, стрелявших сквозь бреши в первой линии, оказался чрезвычайно сильным.

Ибрагим-паша, командующий турецким флотом в Наваринском сражении. Художник Джованни Богги, 1820-е годы

В таком же положении вскоре оказался и русский флагман «Азов», которым командовал капитан I ранга Михаил Лазарев. Ему противостояли сразу пять противников! Насколько сильным был их огонь, можно судить по такому факту: в ходе сражения русский линкор получил 153 пробоины, из них семь – ниже ватерлинии. Как говорили потом опытные моряки, турок подвело невесть почему принятое решение стрелять не по корпусам союзнических линкоров и фрегатов, а по парусам. Такой прием хорош в маневренном бою, но когда сражение идет между практически неподвижными кораблями, он оказывается гораздо менее эффективным.

«Наваринский бой». Художник Иван Айвазовский, 1846 год

Поскольку комендоры союзников сосредотачивали огонь именно на корпусах турецких кораблей, довольно скоро в сражении наступил закономерный перелом. Несколько крупных турецких кораблей были практически полностью разбиты и загорелись, а картечь, которой их обстреливали союзники, не давала тушить пожары. К тому же русские моряки использовали любую возможность нанести урон противнику. Например, когда один из турецких кораблей, обстреливавший английскую «Азию», неосторожно повернулся кормой к «Азову», по нему немедленно открыли огонь четырнадцать русских пушек. Очень скоро вся корма у турка была разбита, он загорелся и взорвался.

Школа будущих адмиралов

Четырехчасовое сражение закончилось победой союзнического флота. Ни один из британских, французских или русских кораблей не был потерян, хотя многие лишились мачт и на их бортах зияли крупные пробоины. Невелики оказались и человеческие потери: в общей сложности на всех 27 кораблях союзной эскадры был убит 191 человек и ранены 564. У турок только счет погибших шел на тысячи, а из девяти десятков кораблей уничтоженными или выброшенными на берег оказались свыше шестидесяти. Фактически турецкий флот, действовавший против греков, был уничтожен: продолжать операции он уже не мог, поскольку сохранились лишь самые небольшие и плохо вооруженные корабли.

Акватинта (вид гравюры) Р. Смарта и Х. Пайалла с картины сэра Теофила Ли «Наваринская битва»

Помимо чисто материальных потерь, турки утратили и военно-дипломатический вес. Поддерживавший их до сих пор египетский флот отказался от подобных действий в будущем, что оказалось очень дальновидно. В последовавшей за Наваринской битвой русско-турецкой войне 1828-29 годов Порта понесла тяжелое поражение. И это при том, что фактически война эта и стала следствием победы в Наваринской бухте. Разъяренный разгромом своего флота турецкий султан Махмуд II закрыл для русского флота проход через пролив Босфор и призвал своих подданных к «священной войне». Которую и проиграл, а в итоге вынужден был признать все территориальные приобретения России на Кавказе и в восточной части Черного моря, а также полностью согласился с условиями Лондонской конвенции 1827 года.

«Взрыв египетского фрегата «Ихсания» во время Наваринского сражения». Художник Жан-Шарль Ланглуа, 1827 год

Для русского флота победа в Наваринском сражении стала одной из крупнейших в XIX столетии и прекрасной школой для молодых моряков. В их числе были и служившие на «Азове» трое будущих легендарных адмиралов, героев первой обороны Севастополя – Павел Нахимов, Владимир Истомин и Владимир Корнилов. Все трое были отмечены за свои заслуги: Нахимов стал капитан-лейтенантом и кавалером ордена Святого Георгия IV степени, Корнилов – лейтенантом и кавалером ордена Святой Анны IV степени, а Истомин – мичманом и кавалером Георгиевского креста. Сам же «Азов» стал первым в истории русского флота кораблем, удостоенным высшей награды – Георгиевского кормового флага и вымпела, а его командир Михаил Лазарев удостоился звания контр-адмирала и трех орденов: греческого, британского и французского.

Рекомендуем

Выразить мнение

Марко Поло
Напишите что-нибудь...
Свежие
🔥
😐
👎

Книги

Самые обсуждаемые

Спецпроекты

100 великих полководцев

Спецпроект: 100 великих полководцев

Любители и знатоки военной истории вместе с учеными историками, начиная с 9 Мая 2013 г., выдвигали в список 100 великих тех военачальников, которые ст...

Спецпроект: Ржевский мемориал

Мемориальный комплекс в память обо всех солдатах Великой Отечественной войны возведен на месте кровопролитных боёв подо Ржевом 1942-1943 гг., он созда...