Молодежь как носитель образа и идеала будущего нации всегда являлась и является приоритетным объектом влияния со стороны страны-противника. Пластичность, несформированность молодежного сознания, мировоззренческая инфантильность, «клиповый» характер мышления «поколения Z» позволяют заинтересованным политическим элитам успешно проводить эксперименты со стремительной сменой «ментальной парадигмы» молодого поколения в пользу «новой национальной идентичности», направлять протестный потенциал молодежного радикализма в нужное для себя русло. С особенной наглядностью это проявилось и на Украине в период Евромайдана (2014 г.), и в Беларуси в ходе протестных акций с участием студенческой молодёжи (2020–2021 гг.).

В современной России, в связи с участившимися в настоящее время фактами вовлечения подростков и молодежи в протестные акции на стороне оппозиционных сил, в том числе вокруг персоны политического провокатора и авантюриста А. Навального, усилилось внимание ученых к проблематике места молодежи в политической жизни страны[1]. Были проведены масштабные социологические исследования на тему вовлечения подрастающего поколения в оппозиционную активность. Их итоге неутешительны: «В случае непредвиденных общественных потрясений» каждый пятый молодой человек (21,3%) готов принять участие в акциях протеста, при этом 13,8% молодых людей готовы взяться за оружие для отстаивания своих интересов. На вопрос о выборе поведения в случае нарушения их прав 18,1% респондентов заявили о решимости участвовать в акциях протеста[2]. 20% ответивших хотели бы уехать из России и жить за границей по окончании обучения, т.к. «в другой стране больше возможностей реализовать себя»[3]. При этом 7,4% не считают себя патриотами, 9,6% «скорее не считают» себя таковыми и 8,3% затруднились с ответом на этот вопрос, что в целом составило тревожную цифру порядка 25%.[1]

Исследуя фактор вовлеченности молодежи в политику, авторы опроса приводят соответствующие показатели (30,7% политикой не интересуются, 48,9% интересуются от случая к случаю) и делают следующий вывод: «Эти данные свидетельствуют о наличии значительного слоя молодых людей, которые могут стать объектом манипуляции»[4].

Так, социологическое исследование, проведённое по инициативе факультета политологии МГУ имени М.В. Ломоносова, выявило симптомы «размывания» гражданской идентичности, лакуны в символическом восприятии Великой Отечественной войны, несформированность «пантеона героев» в сознании российских старшеклассников, абсолютное большинство которых не сумели назвать святые для старших поколений имена Маршала Г.К. Жукова, Зои Космодемьянской, Александра Матросова, Николая Гастелло, пионеров-героев[5].

Поразителен и другой факт: исследование ВЦИОМа, проведённое в 2018 году, продемонстрировало низкий уровень общих знаний о событиях 1941–1945 гг. Так, 60% респондентов в возрасте 18–24 лет не смогли назвать правильную дату её начала[6].

Главным каналом влияния на сознание молодежи является Интернет. Размещенные в нем материалы формируют жизненные ценности и установки, могут подтолкнуть на те или иные действия. Не случайно современную молодежь называют «поколением социальных сетей»; появились понятия «цифровая молодёжь», «цифровое детство». Данные еще одного социологического опроса, проведенного среди молодежи, показывают, что среди респондентов не оказалось ни одного человека, который бы не пользовался социальными сетями, а 36,4% опрошенных находятся в сети всегда. При этом самой популярной сетью (100% опрошенных) стала ВКонтакте, на 2-м месте – Instagram (85,8%), далее – Facebook (56,3%) и Twitter (36,9%)[7]. Осознают зависимость от социальных сетей 24%, однако 36% респондентов считают так же, но не видят в этом проблемы. Показательно, что 33% не считают себя зависимыми от сетей, но время, которое они в них проводят, говорит об обратном[8].

Известно, что почти все «цветные революции», происходившие в разных точках планеты, имели сетевое измерение. Не случайно их назвали «революциями онлайн», «Facebook-революциями», «Twitter-революциями». Конечно, не сами соцсети порождали революции, но, ведомые определенными силами, они смогли направить, интегрировать социальный протест, перевести его в нужное русло. Однако к чему хорошему привел этот перевод социального раздражения в силовые попытки свергнуть действующие власти? Египет получил исламский радикализм, Ливия лишилась своей государственности, даже Тунис и тот понес экономические потери. Пример Украины здесь и приводить не стоит, и так очевидно.

Российские медианалитики, исследующие политический потенциал социальных сетей, в том числе как аккумулятора протестной активности молодежи, обращают внимание на то, что «подавляющая» часть коммуникаций и обмена ресурсами вокруг протестных групп протекает в Интернете. Это способствует развитию сетевых принципов взаимодействия внутри протестного сообщества[9].

Культовым становится то, что ранее считалось позором. Психику молодежи меняют компьютерные игры, фильмы с элементами насилия, же-стокости, ужаса, эротики и порнографии, разрушающие психику фэнтези, криминальные телесериалы, пошлые телепередачи («Дом-2», Comedy Club и пр.). Молодежь, подражая героям игр, фильмов и передач становится более жестокой, грубой и пошлой. Уходят чувства страха, стыда, целомудрия. Деструктивные компьютерные игры и интернет-сообщества, путем формирования перцептивных установок, программируют неокрепшее сознание молодых людей на суицидные действия.

На сознание молодежи воздействует и переписывание истории России, представление прошлых веков и былых событий в черных красках, формирование чувства неполноценности жителей России в сравнении с «цивилизованной» Европой. Здесь основной удар нацелен на военную историю России и в основном – на военно-историческое наследие Великой Отечественной войны.

Программатором сознания людей служат также музыка и песни. Упрощенные мелодические рисунки электронных мелодий, песенная попса, рэп, шансон с банальным, а часто пошлым наполнением, воспеванием уголовной романтики формируют убогий эстетический вкус молодежи, непонимание и невосприятие классических музыкальных произведений.

Особенно негативно влияет на развитие молодежи расширение виртуальной интернет-среды, где наблюдается колоссальное количество информации, достоверность которой сомнительна. Это открывает своеобразный «ящик Пандоры» для дистанционного манипулирования неокрепшим сознанием. Киберпространство стало обширной зоной для информационной борьбы государств, этнических сообществ, религиозных течений и сект, экономических и политических групп, террористических и экстремистских формирований за массовое и индивидуальное сознание людей и в первую очередь молодежи.

Социальные сети позволяют анонимно и дистанционно воздействовать на сознание обширных аудиторий, используя целый набор информационных технологий:

–     быстрый набор друзей и подписчиков для циркулярного распространения сообщений;

–     информационные манипуляции в комментариях к постам, где путем «подставных дискуссий» и фиктивных интернет-провокаторов вроде троллей и ботов можно опорочить любую информацию и незаметно навязать ложное мнение;

–     распространение популярных интернет-мемов в молодёжной среде;

–     накрутка позитивных или негативных «лайков» и создание искус-ственного общественного мнения;

–     троллинг (часто коллективный) авторов позитивных патриотиче-ских публикаций, их оскорбительное высмеивание;

–     массовый вброс на отдельных страницах и в группах информации, альтернативной той, что появляется на официальных российских медиаресурсах.

–     использование технологий замалчивания важной информации че-рез модераторов социальных сетей, которые удаляют со страниц пользовате-лей или групп важную информацию;

–     использование технологий искажения и «забалтывания» важной информации путем вброса рядом с ней сообщений-«пустышек» или выдуманных альтернативных сообщений, что затрудняет отличить достоверные сообщения от недостоверных;

–     завлечение молодежи для чтения поста разными заманивающими фразами: «Информация не для лохов!», «Это очень круто!!!» и т.д.;

–     использование технологий дистанционного манипулирования мо-лодежью. Белорусские протесты второй половины 2020 года в виде «прогу-лок» и «сцепок» преподносились в соцсетях как занимательные квесты, к которым приучили молодежь в современных библиотеках, музеях, вузах и школах;

–     использование технологии «подмены понятий». Например, граж-данская война на Украине именуется «антитеррористической операцией ВСУ» («АТО»), а воссоединение Крыма и Севастополя с Россией – «аннексией»;

–       использование приема вброса ложной и негативной информации, по объему подавляющей информацию позитивную с целью вызвать недоверие к действующей власти. Масштабные вбросы ложной и негативной ин-формации мешают отличить правду от вымысла;

–       быстрая массовая реакция соцсетей (имеются в виду специальные группы оплачиваемых лиц и добровольцев «информационных войск») на со-бытия, которая нейтрализует нередко запаздывающие сообщения официальных СМИ.

Бурное развитие Интернета, отсутствие в России национальных государственных соцсетей разрушили монополию власти на информацию и позволили использовать соцсети как удобный, скрытый, подрывной инструмент для широкого спектра манипуляций сознанием молодых пользователей. Сетевые организации стали способны управлять и объединять молодежные массы в организованные протестные движения. Использование глобальными манипуляторами сетецентрических технологий, «поведенческого» оружия, анонимности пользователей, применение подставных аккаунтов, распространённость малых самозамкнутых групп, через которые легко транслировать жёстко направленный фейковый и иной манипулятивный контент – всё это приводит к серьезным затруднениям государственных органов в борьбе с деструктивным скоординированным использованием сетей противодействующей стороной в протестных движениях по модели «цветных революций».

Исследования показывают, что уже школьники 11–14 лет подтверждают, что сталкиваются с такими интернет-рисками, как «провоцирование на рискованные поступки» и «распространение экстремистских материалов»[10].

К сожалению, экспертные оценки показывают «практически полное отсутствие системной работы в социальных сетях, провал информационной составляющей молодежной политики в России как таковой. Созданные органами власти группы и сообщества в социальных сетях не пользуются популярностью у молодежи, охватывают ее незначительный постоянный сегмент. Как следствие – отсутствие внятной и понятной аудитории молодежной повестки»[11].

Социальные сети становятся сегодня «территорией угроз» самого различного характера, и в отношении молодежи это проявляется особенно очевидно: «Социализация через виртуальный мир мешает их социализации в мире реальном. Они очень доверяют интернету и соцсетям, а к самой жизни у них доверие минимальное»[12].

Принципиально важным является и то, что уровень и характер политического сознания современной молодежи определяется сетевым информационным потоком, безбрежная плюралистичность которого способствует развитию «клипового мышления», препятствует формированию у молодых людей целостной картины мира и осознанной гражданской позиции.

При этом следует подчеркнуть, что эти опасности угрожающе «молодеют», опускаясь на более раннюю возрастную планку детей и подростков. В связи с этим появилось понятие «тик-токеры», подразумевающее вовлечённость детей в новейшую сеть «Тик-ток», ставшую ещё одним «цифровым инкубатором» для выращивания неразумных «навальнят», используемых оппозицией в уличных протестах в качестве «живого щита». «Двигайте школоту вперёд!» – этот призыв одного из ближайших сподвижников «берлинского пациента» Навального, прозвучавший в социальных сетях в ходе январских уличных акций, поражает своей крайней бессовестностью и цинизмом, преступной попыткой сделать из детей «сакральных жертв».

В числе новых сетевых деструкций:

–      периодические вспышки детско-подростковых суицидов в результате воздействия сетевых «групп смерти», ежегодно уносившие ещё недавно более тысячи юных жизней;

–      сетевая активность так называемых «колумбайн-сообществ» – «школьных стрелков», о которой печально напомнила в 2018 году «керченская трагедия»;

–      «кибербуллинг» – «интернет-травля» сверстниками друг друга, также приводящая к печальным исходам;

–      вовлечение подростков в закрытые тоталитарные секты и оккультно-мистические группы;

–      вербовка молодых (и очень молодых) сторонников в террористические и экстремистские организации, в том числе уже упоминавшиеся «цифровые инкубаторы», в которых готовят молодой «кадровый резерв» для потенциальных «цветных революций»;

–      интернет-зависимость, приводящая к «цифровому слабоумию» и полному погружению личности в виртуальную реальность;

–      разрушение исторической памяти, оскорбление общенациональных символов (пиратские акции юных «манкуртов» вроде «подсаживания» портретов лидеров Третьего Рейха в электронную версию «Бессмертного полка» в год 75-летия Великой Победы; осквернение подростками мемориалов «Вечного огня»).

Не может не тревожить и то, что «значительная часть современных молодых людей выстраивают для себя гедонистическую модель поведения, где особое значение приобретает не труд и учение, а свободное время и досуговая деятельность, носящая в основном не творческий, а потребительский характер»[13].

Важно помнить, что молодежь России является одной из главных мишеней информационной войны мировых неолиберальных элит против России. Именно из ее рядов идеологи «стратегии непрямых действий», «ненасильственного сопротивления», «цветных революций» рассчитывают черпать ресурсы для «самовоспроизводящейся» «пятой колонны», а международные террористические организации – вербовать новых адептов человеконенавистнического «джихада».

И России нельзя медлить с ответом. Ориентация государственной молодежной политики только на талантливую, социально позитивную молодежь и соответствующие молодежные организации, безусловно, необходима, но все же недостаточна. Нам нужна грамотная, адресно выстроенная работа с различными целевыми аудиториями. Наметившаяся тенденция вовлечения молодежи в волонтерское движение и добровольчество самого широкого социального, патриотического, экологического, культурного спектра стала важным системным фактором качественного изменения государственных подходов к работе с молодежью.

«Волонтёры Победы», «Волонтёры Конституции» – в 2020 году молодые участники этих добровольческих движений участвовали в большой и необходимой для страны работе: помогали ветеранам Великой Отечественной войны, вели разъяснительные акции по поправкам в Основной закон РФ, создавали позитивный просветительский контент в соцсетях. «Волонтёры-медики», в основном студенты, в условиях пандемии стали полезными помощниками врачам, а на интернет-платформах делились приобретённым ими опытом, демонстрируя тем самым позитивный потенциал сетевого пространства.

Поиск и реализацию новых форматов именно такой, значимой для патриотического и духовно-нравственного воспитания детей и молодёжи «сетевой» работы, необходимо продолжить.

 



 



[1] Отроков О.Ю. Новые вызовы молодежной политики: причины изменений и перспективы развития // Власть. 2017. № 9. С. 185.>

[2] Чуев С.В., Тимохович А.Н., Гришаева С.А. Политические ценности российской молодежи: материалы исследования // Власть. 2017. №11. С. 57.

[3] Там же. С. 55–56.

[4] Чуев С.В., Тимохович А.Н., Гришаева С.А. Политические ценности российской молодежи: материалы исследования // Власть. 2017. № 11.С. 57.

[5] Турков Е.А. Восприятие Великой Отечественной войны российскими старшеклассниками: анализ символов и образов // Власть. 2020. №5. С. 107 <с. 105–109>.

[6] Память о войне: история и мифы. Опрос ВЦИОМа от 22 июня 2018 г. Доступ: http: // wciom.ru / index.php?id=236@uid=9176 (дата обращения: 05.02.2021).

[7] Абрадова Е.С., Кисловская Е.В. Молодежь в социальных сетях// Власть. 2018. № 3. С.151.

[8] Там же. С. 152.

[9] Соколов А.В., Левченко И.А. Особенности привлечения ресурсов протестующими // Власть. 2017. № 10. С. 53.

[10] Бродовская Е.В., Домбровская А.Ю., Синяков А.В. «Цифровое детство»: риски интернет-коммуникации школьников, их родителей и учителей // Власть. 2020. №5. С 90.

[11] Отроков О.Ю. Новые вызовы молодежной политики: причины изменений и перспективы развития // Власть. 2017. № 9. С. 186.

[12] Шалыгина Н.В. Игреки и центениалы: новая ментальность российской молодежи//Власть. 2017. №1. С. 2017. №1. С. 166.

[13] Филоненко В.И., Штомпель Л.А., Штомпель О.М. Культурно-досуговые предпочтения российских студентов в трансформирующемся обществе // Власть. 2017. №11. С. 72.