Чистый исторический интернет
более 300 ресурсов с достоверной информацией

Главный исторический портал страны

133.jpg

Договор в Рапалло

1 января 1921

В ходе международной Генуэзской конференции 16 апреля 1922 г. в предместье Генуи Рапалло советская делегация подписала двусторонний договор с Германией. Оба правительства взаимно отказывались от возмещения военных и невоенных убытков, понесенных за годы войны. Германия также отказалась от требования возвратить национализированную промышленность бывшим германским собственникам при условии, что Россия не будет удовлетворять аналогичных претензий других государств. Между двумя странами возобновлялись дипломатические и консульские отношения, а также устанавливался принцип наибольшего благоприятствования в торговых и хозяйственных отношениях.

ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ БЛОКАДА СОВЕТСКОЙ РОССИИ

На Западе в первые годы революции симпатии к Советской России получили широкое распро-странение как среди рабочих, так и у части интеллигенции.Однако на официальном, правительственном уровне по отношению к Советской России имела место военная интервенция и экономическая блокада. Правительственные круги Франции, Англии и США придерживались в "русском вопросе" так называемой "теории контраста". Смысл ее заключался в том, что территории, контролируемые советской властью, подвергались последовательной экономической блокаде. Районам же, занятым белогвардейскими войсками, оказывалась широко рекламируемая помощь. В качестве "компенсации" оттуда вывозились сырьевые ресурсы.

Лишь с осени 1919 г. под влиянием побед Красной Армии на фронтах гражданской войны начинается переосмысление западными державами тактики в "русском вопросе". Формальным актом в этом отношении было решение Верховного совета Антанты от 16 января 1920 г. о возобновлении торговли с "русским народом" через кооперативы.

Советское руководство в реализации своей внешней политики учитывало то обстоятельство, что военная интервенция в Россию не пользовалась широкой общественной поддержкой в Западной Европе и США. С одной стороны, агитируя своих приверженцев за рубежом за "мировую революцию" и поддерживая их морально и материально, с другой стороны, большевистские лидеры непрерывно стремились преодолеть свою дипломатическую изоляцию. 27 мая 1919 г. были установлены дипломатические отношения с Афганистаном, провозгласившим свою независимость от Великобритании. Со второй половины 1919 г. Советская Россия вела мирные переговоры с прибалтийскими государствами, которые завершились подписанием 2 февраля 1920 г. договора с Эстонией в г. Юрьеве (Тарту).

4 февраля 1920 г. ВЦИК РСФСР ратифицировал этот договор. 13 февраля аналогичный шаг был сделан Учредительным собранием Эстонской Демократической Республики. Обмен ратификационными грамотами состоялся в Москве 30 марта 1920 г. Подобные договоры были заключены Россией с Литвой, Латвией и Финляндией.

Наиболее трезвомыслящие головы на Западе все решительнее начинали выступать за налажива-ние отношений с Советами. Посетивший в 1920 г. нашу страну английский философ и общественный деятель Бертран Рассел прямо отмечал, что, "если мы будем продолжать отказывать большевикам в ми-ре и торговле, думаю, они все равно не погибнут. Россия вынесет любые лишения в будущем, как выно-сила их в прошлом. Русские приучены к нищете как ни одна западная нация; они могут жить и работать в условиях, которые мы сочли бы нестерпимыми".

В начале 1921 г. советская дипломатия добилась серьезных успехов на Востоке, подписав дого-воры о добрососедстве с Персией (Ираном) 26 февраля и Афганистаном 28 февраля. Оба договора были заключены на основе равноправия при взаимном учете интересов.

С переходом к нэпу и ослаблением надежд на "мировую революцию" на передний план совет-ской внешней политики выступил вопрос о нормализации торговых и дипломатических отношений со странами Запада.

Определенную гибкость в отношениях с Россией стала проявлять и Антанта, заинтересованная в возврате долгов царского правительства и в установлении торговых отношений с нашей страной на но-вых условиях. Так, 16 марта 1921 г. Л. Б. Красин подписал торговый договор между РСФСР и Велико-британией, ставший по сути торгово-политическим соглашением между двумя странами. Британский премьер Ллойд Джордж, выступая в парламенте в день подписания договора, подчеркнул, что он фактически означает признание советского правительства Англией. В. И. Ленин в тот момент говорил, что договор имеет "всемирное значение". Подписанное соглашение с Великобританией стало первым признанием советского правительства де-факто.

Сходным с англо-советским договором было и советско-германское соглашение от 6 мая 1921 г., означавшее легализацию германо-советских экономических связей. Этот договор уже выходил за рамки признания Советов де-факто, приближаясь по своему духу к признанию России де-юре.

В конце октября 1921 г. советское правительство предложило созвать мирную конференцию для урегулирования взаимных претензий и выработки мирного договора между Россией и западными государствами. Конференция начала свою работу в Генуе 10 апреля 1922 г. Советскую делегацию возглавлял нарком иностранных дел РСФСР Г. В. Чичерин. Всего в конференции приняло участие 29 стран. Западными государствами советской стороне был вручен так называемый Лондонский меморандум экспертов, в котором выдвигались требования возврата иностранным владельцам национализированных предприятий, уплаты долгов царского и Временного правительства. Однако из-за жесткой позиции сторон достичь соглашения между Россией и странами-кредиторами не удалось.

И.С. Ратьковский, М.В. Ходяков. История Советской России

http://www.bibliotekar.ru/sovetskaya-rossiya/38.htm

СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ НА ГЕНУЭЗСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

Все дни, пока шли переговоры на вилле Альбертис, Генуя переживала тревогу, Журналисты терялись в догадках, что происходит за стенами виллы. Нервы всех были напряжены. Делегаты беспрерывно сновали из одного отеля в другой, разнося самые противоречивые слухи. Большинство склонялось к выводу, что советская делегация видимо, добилась соглашения с Антантой против Германии. Немецкая делегация была подавлена. Она уже жалела о холодном приёме, оказанном Чичерину в Берлине. О растерянности немцев знали в кругу советской делегации. Поздно ночью 15 апреля из советской делегации позвонили в отель, где разместились германские представители. Дальнейшие события весьма живо изображает бывший английский посол в Берлине лорд д'Абернон в своей книге «Посол мира». Ему б 1926 г. рассказал о них Мальцан:

«К германской делегации в Генуе стали поступать неофициальные сведения из различных источников — от голландцев, итальянцев и от других, — что Россия пришла к соглашению с Англией и Францией, а Германия оставлена в стороне. Ратенау был в отчаянии. Все его планы рушились. Германская делегация всесторонне обсудила положение и в конечном результате решила, что в настоящий момент ничего нельзя предпринять. Отправились спать. В 2 часа ночи лакей разбудил Мальцана: „Какой-то джентльмен с очень странной фамилией желает говорить с вами по телефону”, — сказал он. Это был Чичерин. Мальцан спустился в залу гостиницы в чёрном халате и вёл разговор по телефону, длившийся четверть часа. Разговор сводился к тому, что Чичерин просил немцев прийти к нему в воскресенье и обсудить возможность соглашения между Германией и Россией. Он не сказал о том, что переговоры с западными державами потерпели неудачу, но Мальцан сразу понял, что сообщения о состоявшемся соглашении между Россией и западными державами были ложны. Мальцан вообразил, что русские начнут ухаживать за немцами; поэтому он воздержался от прямого ответа и сказал, что в воскресенье трудно будет встретиться, так как германская делегация организовала пикник, а сам он должен пойти в церковь. Но после того как Чичерин дал обещание предоставить Германии право наибольшего благоприятствования, Мальцан согласился пожертвовать своими религиозными обязанностями и прийти на свидание.

В 2 часа 30 минут ночи Мальцан пришёл к Ратенау. Последний ходил взад и вперёд по комнате в пижаме, с измученным лицом и с воспалёнными глазами. Когда Мальцан вошёл, Ратенау сказал: „Вы, вероятно, принесли мне смертный приговор?” „Нет, известие совершенно противоположного характера”, — ответил Мальцан и передал Ратенау всю историю. Последний сказал: „Теперь, когда я знаю истинное положение вещей, я пойду к Ллойд Джорджу, всё объясню ему и приду с ним к соглашению”. Мальцан возразил: „Это будет бесчестно. Если вы это сделаете, я немедленно подаю в отставку и уйду от государственных дел”. В конце концов Ратенау присоединился к мнению Мальцана и согласился — правда, не совсем охотно — встретиться в воскресенье с русской делегацией. В воскресенье утром состоялось совещание русских с немцами.

Обе стороны были упорны, и дело подвигалось вперёд медленно. Так как немцы были приглашены на завтрак, то в час Дня они прервали переговоры и уехали. В это время Ллойд Джордж позвонил по телефону и сказал: „Я очень желал бы видеть Ратенау возможно скорее; удобно ли было бы ему прийти сегодня на чан или завтра к завтраку? Это приглашение каким-то образом сразу стало известно русским. Вследствие этого они стали более сговорчивы, и вечером того же дня рапалльское соглашение было подписано без дальнейших отсрочек».

Нет сомнения, что Мальцан кое-что исказил, пытаясь представить позицию германской делегации в наиболее выгодном для неё свете и затушевать её двуличное поведение. Он скрыл, что Ратенау, ведя переговоры с Чичериным, не только поддерживал контакт с англичанами, но тайно сообщал в английскую делегацию обо всём, что говорилось с русскими. Мальцан не рассказал, как извивались немцы, то прекращая переговоры, то с отчаянием вновь бросаясь к Чичерину, который спокойно убеждал их бросить колебания. Он не поведал также и о том, как после звонка Чичерина он поднял всю германскую делегацию. Началось знаменитое «пижамное совещание», которое предшествовало заключению Рапалльского договора. Оно продолжалось до 3 часов утра. Ратенау всё ещё противился сепаратному соглашению с русскими, хотя его оппозиция и становилась всё слабее. Мальцан с энтузиазмом высказывался за переговоры. Вирт соглашался с ним. Было только одно сомнение: что скажет Берлин? Немцы в Генуе знали, что президент Эберт и социал-демократы держались западной ориентации и будут протестовать против соглашения с большевиками (позднее, в тот же день, вопрос о возражениях Эберта был урегулирован в длительной беседе по телефону).

Немцы, с соблюдением всяческих предосторожностей, пытались информировать англичан о своём решении вести переговоры с большевиками.

По Рапалльскому договору, подписанному 16 апреля 1922 г., оба правительства взаимно отказывались от возмещения военных расходов и военных, так же как и невоенных, убытков, причинённых им и их гражданам во время войны. Германия и Советская Россия обоюдно прекращали платежи за содержание военнопленных.

Германское правительство отказывалось от требования возвратить национализированную промышленность бывшим германским собственникам при условии, что Советская Россия не будет удовлетворять аналогичных претензий других государств.

Дипломатические и консульские отношения между Германией и Советской Россией немедленно возобновлялись. Оба правительства согласились применять принцип наибольшего благоприятствования при урегулировании взаимных торговых и хозяйственных отношений и благожелательно итти навстречу обоюдным хозяйственным потребностям. Было обусловлено, что договор не затрагивает отношений договаривающихся сторон с другими государствами.

Рапалльский договор явился бомбой, разорвавшейся совершенно неожиданно на Генуэзской конференции. «Это потрясёт мир! Это сильнейший удар по конференции», — воскликнул американский посол в Италии Чайльд, узнав о советско-германском соглашении.

История дипломатии / Под. ред. В.П. Потемкина.

http://www.diphis.ru/rapallskiy_dogovor-a551.html

ВЗГЛЯД ПОЭТА

Не мне российская делегация вверена,

Я —

самозванец на конференции Генуэзской.

Дипломатическую вежливость товарища Чичерина

дополню по-моему —

просто и резко.

Слушай!

Министерская компанийка!

Нечего заплывшими глазками мерцать.

Сквозь фраки спокойные вижу —

паника

трясет лихорадкой ваши сердца.

Неужели

без смеха

думать в силе,

что вы

на конференцию

нас пригласили?

В штыки бросаясь на Перекоп идти,

мятежных склоняя под красное знамя,

трудом сгибаясь в фабричной копоти,—

мы знали —

заставим разговаривать с нами.

Не просьбой просителей язык замер,

не нищие, жмурящиеся от господского света,—

мы ехали, осматривая хозяйскими глазами

грядущую

Мировую Федерацию Советов.

Болтают язычишки газетных строк:

«Испытать их сначала…»

Хватили лишку!

Не вы на испытание даете срок —

а мы на время даем передышку.

Лишь первая фабрика взвила дым —

враждой к вам

в рабочих

вспыхнули души.

Слюной ли речей пожары вражды

на конференции

40 нынче

затушим?!

Долги наши,

каждый медный грош,

считают «Матэны»,

считают «Таймсы».

Считаться хотите?

Давайте!

Что ж!

Посчитаемся!

О вздернутых Врангелем,

о расстрелянном,

о заколотом

память на каждой крымской горе.

Какими пудами

какого золота

оплатите это, господин Пуанкаре?

О вашем Колчаке — Урал спросите!

Зверством — аж горы вгонялись в дрожь.

Каким золотом -

хватит ли в Сити?!—

оплатите это, господин Ллойд-Джордж?

Вонзите в Волгу ваше зрение:

разве этот

голодный ад,

разве это

мужицкое разорение —

не хвост от ваших войн и блокад?

Пусть

кладбищами голодной смерти

каждый из вас протащится сам!

На каком —

на железном, что ли, эксперте

не встанут дыбом волоса?

Не защититесь пунктами резолюций — плотин.

Мировая —

ночи пальбой веселя —

революция будет —

и велит:

«Плати

и по этим российским векселям!»

И розовые краснеют мало-помалу.

Тише!

Не дыша!

Слышите

из Берлина

первый шаг

трех Интернационалов?

Растя единство при каждом ударе,

идем.

Прислушайтесь —

вздрагивает здание.

Я кончил.

Милостивые государи,

можете продолжать заседание.

Литература:

Связанные материалы:

0 Комментариев


Яндекс.Метрика