Чистый исторический интернет
более 300 ресурсов с достоверной информацией

Главный исторический портал страны

33.jpg

Северная война

31 декабря 1699 - 31 декабря 1721

Война, между Шведской империей и коалицией северо-европейских государств за обладание прибалтийскими землями, закончившаяся поражением Швеции. В 1706–1709 гг. Россия воевала со шведами в основном самостоятельно и возвратила контроль над древними русскими землями в Прибалтике, утраченными в Смутное время. С окончанием войны в Европе возникла новая Российская империя со столицей в Санкт-Петербурге.

ПРИЧИНЫ СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ

Мы видели, с каким неудовольствием узнал Петр о намерении союзников своих прекратить войну с турками: он должен был или один взять на свои плечи войну, или заключить мир, который останавливал его на половине дороги. Понятно, что тут же должна была в голове Петра родиться мысль: не удалось на Черном море - надобно утвердиться на Балтийском, что гораздо выгоднее: ближе и к настоящей России, и к настоящей Европе. Но если нельзя было продолжать войны турецкой без союзников, то тем более нельзя было начать без них войну со Швециею, следовательно, и новая война была возможна только при образовании нового союза. Союз был возможен: Швеция во время своей первенствующей роли на северо-востоке вооружила против себя всех соседей. Дания, Польша и Россия были обобраны Швециею при ее воинственных королях - Густаве Адольфе и Карле Х Густаве; ставши вследствие деятельности Густава Адольфа покровительницею северной, протестантской Германии, Швеция изменила этой обязанности противоестественным союзом своим с Франциею против Германии и тем самым проиграла здесь свое значение, которое переходит к Бранденбургу; Бранденбург должен вступить в борьбу со Швециею и за свои и за общегерманские интересы. Во все время пребывания Петра в Пруссии курфюрст бранденбургский приглашал его усильно к союзу против Швеции; но царь, разумеется, не мог согласиться на это, имея на плечах турецкую войну. Теперь же обстоятельства переменились, и Петр, отбитый от Черного моря миром союзников с Портою, сам будет искать союзников для войны шведской, для утверждения на Балтийском море.

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1962. Кн. 14. Гл. 4. http://magister.msk.ru/library/history/solov/solv14p4.htm

ВОЕННО-ПОХОДНЫЙ ЖУРНАЛ ГЕНЕРАЛ-ФЕЛЬДМАРШАЛА Б. П. ШЕРЕМЕТЕВА

И оные неприятели, не дав с нашими бою, побежали в Дерпт, оставя ружье, фузеи и прочее, а иных несколко человек драгун и солдат в той мызе застали, и тех всех побили, а в полон взяли 5 ч. драгунов. И в том местечке сыскали всяких запасов, и конских кормов, и всякого ружья, и пороху, и свинцу, и пулек, и ядер, и гранат пушечных и ручных и телег полковых не малое число, да станки пушечные; а пушки они неприятели, знатно что убоясь опустили в воду. И господин Шидловской, взяв в том местечке ружья, и всяких припасов и пороху доволное число, то местечко Агу, и крепость и хоромное строение, и всякие припасы, и заводы и все, что в том местечке было, пожгли без остатку.

И около того местечка их же неприятелския села и деревни, также Дерпского уезду и к самой Колывани, захватили, и пожгли и разорили. И неприятель, видя изнеможете свое, около Дерпта посады, и села свои и деревни все выжгли сами. А то местечко близь Чюхонского озера, в Колыванском уезде по правую сторону, от Дерпта в 20 верстах, к Нарве. Взятые вышеномянутые языки 5 человек про генерала Шлипинбаха в роспросех сказали, что он с бою из полку своего ушол в Дерпт толко с самыми малыми людми. И он, генерал-фелтьмаршал, с ратными людми разоря оное местечко, и ночевали в их неприятелской деревне Кресцах.

Военно-походный журнал (с 3 июня 1701-го года по 12 сентября 1705 года) генерал-фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева, посланного по Высочайшему повелению в Новгород и Псков для охранения тех городов и иных тамошних мест от войск шведского короля // Материалы Военно-Ученого Архива Главного Штаба. Т. I. часть III. СПБ. 1871 http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVIII/1700-1720/VPZh_Seremetev/text1.htm

ОБСТОЯТЕЛЬНАЯ РЕЛЯЦИЯ О ГЛАВНОЙ БАТАЛИИ УЧИНИВШЕЙСЯ НЕПОДАЛЕКУ ОТ ПОЛТАВЫ

[…] И 27 числа поутру, весма рано, почитай при бывшей еще темноте (из дефилеев, в которых (неприятель), во всю ночь свое все войско в строю поставленное имел) на нашу кавалерию, как конницею, так и пехотою своею, с такого фуриею напал, чтоб конечно не точию конницу нашу разорить, но и редуты веема все овладеть. Однакожь в том много оной противности нашел, и толко два редута (который той ночи зачаты были и не отделаны) овладел, а протчим никакой вреды оучинить не мог, так что шесть баталионов пехоты и несколко десятков шквадрон кавалерии его с правова крыла от главной армии оторваны, и в лес оуйтить принуждены. Главное же войско, с немалою тратою пробилось, где четырнатцать знамен и штандартов от неприятеля наша кавалерия получила, и многократно конницу неприятелскую сбивала, но всегда от пехоты неприятелская конница сикурс получала […]

Меж темже послан господин генерал от кавалерии князь Меншиков и генералы-лейтенанты Геншхин и Ренцель с шестью полками и с пятью баталионами пехоты на оную вышеупомянутую оторванную пехоту и конницу в лес, который (русские) пришед оных (шведов) атаковали и вскоре с помощью божиею наголову побили и генерала-маеора Шлиппенбаха взяли, а генерал-маеор Розен ретировался к своим апрошам под гору, за которым (Розеном) последовал генерал-лейтенант Ренцель, который редуты неприятелские оступил, и послал барабанщика, что оныя (шведы) здались […].

И тако в 9 часу пред полуднем генералная баталия началась. В которой хотя и зело жестоко, во огне сеа войска бились, однакожь далее дву часов не продолжалась, ибо непобедимыя господа шведы, скоро хребет показали и от наших войск с такою храбростью вся неприятелская армея (с малым осуроном наших войск иже при том найвящше оудивительно) как кавалерия, так и инфантерия весма опровергнута, так что швецкое войско ниединожды потом не остановилось, но без остановки от наших шпагами, багинетами и пиками колота, и даже до обретающагося в близу лесу гнаны и биты.

При том в начале генерал-маеор, Штакелберх, потомже генерал-маеор Гамелтон, такожде после фелтмаршал Рейншелт н принц Виртенберской купно со многими полковники и иными полковыми и ротными офицеры и несколко тысячь рядовых, которые болшая часть с ружьем и с лошадми отдались и в полон взяты.

В погоню же за оуходящим неприятелем последовала наша кавалерия болши полуторы мили, а именно пока лошади ради оутомления итти могли, так что почитай от самой Полтавы, в циркумференции 21, мили на три и болши, на всех полях и лесах мертвые неприятелские телеса обретались и чаем оных от десяти до тринадцати тысячь побито (ибо перечтено на боевом месте и оу редут девять тысячь двести двадцать четыре), а сколко пушек, знамен и литавр взято, також сколко и с нашей стороны людей побито и ранено, тому последует роспись.

[…] Изменник же Мазепа еще за несколько часов прежде короля купно с некоторыми из своих изменнических единомышленников через Днепр перешел. Многиеж из оных здались и просили оу его царского Величества милостивого прощения. […]

Документы о Полтавском бое // Исторический журнал, № 7. 1939 http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVIII/1700-1720/Obst_reljac_Polt_bitv/text.htm

ПИСЬМО РУССКОГО ПЛЕННОГО СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ

И. Чередеев - брату И.П. Чередееву Вестерос. 23 июня 1715

Милостивой и милосердой государь брат и отец Иван Прохоровичь, здравствуй! Сию мою молбу со всенижайшим почтением и со слезами остатнее пред вашу милость моего государя приношу, дабы вашим милостивым призрением я, убогой ваш раб, из Свей в Отечество свободитися мог. А сколко, государь, на мне шведскаго долгу, кроме его сиятелства князя Андрея Яковлевича, о том чрез многие мои писма вашу милость уведомлял, но николи отповедь не получил. Долгу, государь, ныне на мне шведскаго с лишком шестьсот ефимков битых. Ежели вашей милости, премиласердаго моего государя, склонность ко избавлению моему, ради Христова имени, явится, изволь, государь, поскорее денги управить чрез вексол господ шведских генералов, а наилучше всего чрез Левенгупта. А казалось бы, пристойнее быть паче всех в дом его сиятелства князя Андрея Яковлевича, зане к нему по его приказу из дому его велено перевесть денег, и скорее иных может сделаться повторителное мое челобитие, приносячи. Пребываю вашей милости, моего премиласердаго государя, яко нижайший раб. Подпись: Брат твой Иван Чередеев.

История России до XX века: новые подходы к изучению: курс лекций. СПб. Историческая иллюстрация. 2008 http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVIII/1700-1720/Pisma_russ_soldat/text.htm

ЗАСЕКИ В ЛЕСАХ 1708 Г.

Государь милостив и благодетель наш Петр Алексеевич изволил дать приказ об усилении кордонов черными людьми дабы конфуз свейскому Карлусу чинить. Рогаты да завалы со засеки в лесах учинить же и всем и салдатам и драгунам и шляхте бережение великое иметь. Черные люди со охотою те древа рубили, однако ж со воровскою пользою себе. От завалов и засек те древа таскали по дворам. Мы тех имали и в батоги били. Государь милостив и благодетель наш Петр Алексеевич был с войсками на походе из Ливонии. Куриеры поручения доставляли лошадей загонявши в смерть и ноги лошади ломали о древа на засеках свои же. И те куриеры часто пеши вертались с опозданием по времению. Фураж да провиянт да проча еда добывалась по обычаю в городках да деревнях и пред кордонами и за пред. Особливо брали в хуторах и поселках богатых жидовых и прочих. Там было всяко много и вдосталью давали бумаги с печатию государевой и те не плакали, а давали.

Записки служебные (дневник) Симеона Куроша, капитана швадрона драгунского рославского же // Смоленская шляхта. Т. 1. (Историческая библиотека Б.Г. Федорова. т. 9). М., 2006 http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVIII/1700-1720/Simeon_Kuros/text.htm

ХОД СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ

Редкая война даже Россию заставала так врасплох, так плохо была обдумана и подготовлена, как Северная. […] Войну начали кое-как, спустя рукава. Намечены были ближайшие цели, но не заметно разработанного плана. […] Двинутая под Нарву армия, численностью около 35 тысяч, состояла большею частью из новобранцев под командой плохих офицеров и иноземных генералов, не пользовавшихся доверием. Стратегических путей не было; по грязным осенним дорогам не могли подвезти достаточно ни снарядов, ни продовольствия. Начали обстреливать крепость, но пушки оказывались негодными, да и те скоро перестали стрелять за недостатком пороха. Осаждающие, по словам очевидца, ходили около крепости, как кошки около горячей каши; мер против наступления Карла XII не приняли. В злую ноябрьскую вьюгу король подкрался к русскому лагерю, и шведская 8-тысячная бригада разнесла русский корпус. Однако победа ежеминутно была на волос от беды. Король пуще всего боялся, как бы дворянская и казачья конница Шереметева не ударила ему в тыл; но она, по словам Карла, была так любезна, что бросилась бежать вплавь через реку Нарову, потопив тысячу коней. […] Петр уехал из лагеря накануне боя, чтобы не стеснять главнокомандующего, иноземца, и тот действительно не стеснился, первый отдался в плен и увлек за собой других иноземных командиров, испуганных озлоблением своей русской команды. […] Уцелевшие от боя, от голода и холода во время бегства русские ратники, по выражению современника, приплелись в Новгород, "ограбленные шведами без остатка", без пушек, палаток и всего своего скарба. […]

Около трети осадного корпуса, вся артиллерия и десятков восемь начальных людей, в том числе десять генералов, были потеряны. Шведский 18-летний мальчик выражал полное удовольствие, что так легко выручил Нарву, неприятельскую армию разбил и весь генералитет в полон взял. Через 8 месяцев он таким же неожиданным нападением выручил и Ригу, наголову разбив (на Западной Двине) собиравшиеся осаждать ее саксонские и русские войска. Но и Петр не унывал от неудач […] – тотчас принялся укрепляться, пополнять войска усиленной вербовкой, конфисковал четвертую часть всех церковных и монастырских колоколов, чтобы отлить новую артиллерию. […] Петр сформировал расстроенную армию и мелкими стычками, набегами, осадами, штурмами слабых пограничных крепостей подготовлял ее к крупным делам. Жертв не жалели, на положение народа не обращали внимания, играли напропалую и ставили на карту последние средства […]. Ход внешней борьбы затруднялся еще борьбой внутренней, возникавшей в связи с ней же. Летом 1705 г. вспыхнул астраханский бунт, дальний отзвук стрелецких мятежей, отвлекший с театра войны целую дивизию. Не успели погасить его, как Карл XII, прохлаждавшийся под Варшавой, в январе 1706 г. вдруг явился под Гродной, переморозив в быстром походе тысячи три из своего 24-тысячного корпуса, и перерезал сообщения сосредоточенных здесь главных сил Петра, числом свыше 35 тысяч. Это было еще более озорное движение Карла, чем под Нарву в 1700 г. На юго-восток от Гродны, в Слониме, Мире, Несвиже, зимовало много казаков, да Петр спешно мог привести в Минск 12 тысяч регулярного войска. Но и на русской стороне еще не прошел нарвский озноб 1700 г. Петр был страшно смущен, "в адской горести" обретался, велел наскоро укрепить границу длинной засекой от Смоленска до Пскова. Вызвав с Волыни самого гетмана Мазепу с казаками, располагая силами втрое больше Карла, Петр думал только о спасении своей гродненской армии и сам составил превосходно обдуманный во всех подробностях план отступления, приказав взять с собой "зело мало, а по нужде хотя и все бросить". В марте, в самый ледоход, когда шведы не могли перейти Неман в погоню за отступавшими, русское войско, спустив в реку до ста пушек с зарядами, мимо Бреста через Волынь "с великою нуждою и трудом", но благополучно отошло к Киеву, обогнув юго-западную окраину непроходимого Полесья. В 1708 г., когда Карл, разделавшись с Августом, стал один на один с Петром, повел из Гродны свою прекрасно устроенную 44-тысячную армию прямо на Москву, а 30 тысяч готовы были идти к нему на помощь из Лифляндии и Финляндии, у Петра в тылу запылал бунт башкирский […], а вслед за ним на Дону бунт булавинский. […] Когда король, пройдя литовские болота, в июле 1708 г. занял Могилев, Петру предстояло не допустить, чтобы Карл, истративший без толку весь 1707-й год, соединился со своим генералом Левенгауптом, везшим из Ливонии военные припасы и продовольствие Карлу, которому было нечего есть и нечем стрелять. Соединившись с Левенгауптом, Карл был бы непобедим. […] Я не берусь судить о стратегическом достоинстве того крутого поворота, каким был поход Карла от Могилева на юго-восток к Полтаве. […] Во всяком случае под Полтавой девятилетний камень свалился с плеч Петра: русское войско, им созданное, уничтожило шведскую армию, т. е. 30 тысяч отощавших, обносившихся, деморализованных шведов, которых затащил сюда 27-летний скандинавский бродяга. Петр праздновал Полтаву, как великодушный победитель, усадил за свой обеденный стол пленных шведских генералов, пил за их здоровье, как своих учителей, на радостях позабыл преследовать остатки разгромленной армии […]. Но победа 27 июня не достигла своей цели, не ускорила мира, напротив, осложнила положение Петра и косвенно затянула войну. Лесная и Полтава показали, что Петр одинокий сильнее, чем с союзниками, а ближайшим следствием Полтавы было возрождение прежней коалиции, разбитой Карлом. И виды Петра расширились. […] Теперь прямо после Полтавы он послал Меншикова в Польшу восстановлять своего дорогого союзника на потерянном им престоле, а Шереметева отрядил осаждать Ригу и в 1710 г. завоевал весь балтийский берег, от устья Западной Двины до Выборга. […] Все усилия теперь обратились к Балтийскому морю. Петр усердно помогал союзникам вытеснять шведов из Германии, в 1714 г. со своим подраставшим балтийским флотом разбил при Гангуде шведский флот, старого хозяина Балтийского моря, и в два года завоевал один всю Финляндию. […] Главная задача, ставшая перед Петром после Полтавы, решительным ударом на Балтийском море вынудить мир у Швеции разменялась на саксонские, мекленбургские и датские пустяки, продлившие томительную 9-летнюю войну еще на 12 лет. […] По смерти Карла, застреленного в 1718 г. под норвежской крепостью Фридрихсгаллем, шведы помирились с союзниками Петра, который опять остался глаз на глаз со своим врагом и опять, как под Полтавой, одинокий, нанес ему решительный удар двукратной опустошительной высадкой в Швецию (1719 и 1720 гг.). Ништадтский мир 1721 г. положил запоздалый конец 21-летней войне, которую сам Петр называл своей "трехвременной школой", где ученики обыкновенно сидят по семи лет, а он, как туго понятливый школьник, засиделся целых три курса, все время цепляясь за союзников, страшась одиночества, и только враги-шведы открыли ему, что вся Северная война велась исключительно русской силой, а не силой союзников.

Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций. М., 2004. http://magister.msk.ru/library/history/kluchev/kllec61.htm

ИТОГИ СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ

Обе стороны желали мира, но об условиях его не могли сговориться очень долго. Когда же пришли к соглашению, смерть Карла XII помешала делу. После Карла на престол Швеции была избрана его сестра Ульрика-Элеонора, и правление перешло в руки аристократии. Переговоры о мире были прерваны, и возобновилась война. Но теперь Петр стал действовать крайне решительно. Несмотря на поддержку Англии, оказанную Швеции, Петр ежегодно – в 1719, 1720 и 1721 гг. – посылал русские корпуса в самую Швецию и этим принудил шведское правительство возобновить мирные переговоры. В 1721 г. состоялся съезд русских и шведских дипломатов в Ништадте (недалеко от Або), и 30 августа 1721 г. мир был заключен. Условия Ништадтского мира были таковы: Петр получил Лифляндию, Эстляндию, Ингрию и Карелию, возвращал Финляндию, уплачивал два миллиона ефимков (голландских талеров) в четыре года и не принимал на себя никаких обязательств против прежних союзников. Петр был чрезвычайно доволен этим миром и торжественно праздновал заключение его.

Значение этого мира для Московского государства определяется кратко: Россия становилась главной державой на севере Европы, окончательно входила в круг европейских государств, связывала себя с ними общими политическими интересами и получала возможность свободного сообщения со всем Западом посредством новоприобретенных границ. Усиление политического могущества Руси и новые условия политической жизни, созданные миром, были поняты и Петром, и его сотрудниками. Во время торжественного празднования мира 22 октября 1721 г. Сенат поднес Петру титул Императора, Отца отечества и Великого. Петр принял титул Императора. Московское государство, таким образом, стало Всероссийской Империей, и эта перемена послужила внешним знаком перелома, совершившегося в исторической жизни Руси.

Литература:

Связанные материалы:

«Реванш Петра Великого». Новая полезная книга для любителей истории

...Словом, чтобы лишних спойлеров не делать, товарищи: издательство «Кордегардия», Борис Вадимович Мегорский, книга «Реванш Петра Великого». Возьмите – не пожалеете. Несмотря на то, что объём не самый большой, порядка 200 страниц, всё это наполнено самой насыщенной информацией по тематике. Если вам интересно, берите, ну и в качестве подарочного издания, прямо скажем, вещь достойная.

Петровская эпоха. Начало Северной войны и нарвская конфузия

Баир Иринчеев и Борис Мегорский начинают цикл рассказов об эпохе Петра Великого. Сегодня – о предпосылках, участниках и других заинтересованных лицах Северной войны и о том, с чего она для России началась.

0 Комментариев


Яндекс.Метрика