Чистый исторический интернет
более 300 ресурсов с достоверной информацией

Главный исторический портал страны

Офицеры

Вчера не писал, устал сильно, сказываются две недели морального и физического напряжения. Это реально очень тяжело эмоционально - каждый день присутствовать на прощании с душами, каждый день прогонять через себя судьбы погибших. Мы же не просто находим останки, мы находим судьбу. Когда очистишь воронку, ячейку или просто верхового бойца, хочется понять: как, куда он шел, когда принял смерть. А потом начинаешь думать и домысливать, о чем думал он, какие-то мелкие личные вещи дают почву для попыток анализа его характера, его мироощущения. Хочется понять, какой он был этот человек, лежащий перед тобой свернувшись калачиком в воронке, получивший осколок или очередь из пулемета в живот, упавший навзничь на дно окопа от пули в голову, разорванный в клочья шрапнелью, в последнем броске упавший с винтовкой с примкнутым штыком на бруствере немецкой траншеи.


Вчера Николай Андреевич Кручинкин, человек-легенда в поисковом движении, руководитель поисковиков Мордовии, вырастивший не одно и не два поколения настоящих людей, пригласил нас на захоронение солдат, поднятых его ребятами в мае в Сухиническом районе Калужской области. Поехали, надо было попутно оказать помощь родственникам пропавшего без вести у деревни Козарь этого же района солдата. Сразу хочу сказать спасибо главе Сухинического района и всем его жителям за бережное и трепетное отношение к памяти павших, такого порядка на воинских захоронениях, как там, я не видел во всей нашей России, а проехал я ее всю. На гребне высоты в прекрасном сосновом бору расположилось небольшое солдатское кладбище с маленькой красивой часовенкой, тихо и торжественно тут, все ухожено и прибрано, видно, что люди помнят тех, кто дал им право жить, и чтут их память.


Вчера мы провожали в последний путь тринадцать неизвестных солдат. Из них двое это офицеры: лейтенант и капитан, оба, скорее всего, танкисты. Укладывая в гроб останки двоих офицеров, или, как их называли до 43-го года, командиров, я думал, что надо бы написать об этих командирах, тех, кто первым вставал в атаку и вел за собой солдат. Думал, но не написал, устал и заснул… А сегодня, завершая крупномасштабные работы, я вдруг вспомнил, что в перед тем, как из-за поломки одного из грузовиков я снял группу из рощи Сердце, мне докладывали, что там обнаружили перспективное место. Засвербило, что надо бы вернуться и проверить. Взял с собой троих ребят и на двух квадроциклах двинули проверять. Дороги там и так-то не было, дожди за два дня превратили ее в залитое водой направление, проходимое только для квадроцикла, и то один бы я туда не сунулся.


Добрались, вскрыли дерн. Ничего. Я ходил, щупал воронки, а Гриша пробивал минником железо. Прямо рядом с бруствером нашей траншеи - сигнал, на полтора штыка лопаты котелок, обычный солдатский котелок, весь в дырках от шрапнели, в нем такая же пробитая кружка и пачки патронов. Решили «сидор» - солдатский мешок. Ниже каска и останки. Перебираю отвал: монетки, какие-то кожаные ремешки и - раз, красный огонек на истлевших остатках воротника, маленький рубиновый кубик - младший лейтенант, остатки фуражки, фибровый козырек, два метра от траншеи. Офицер, командир. Он прошел два метра и упал, сраженный немецкой шрапнелью в голову, упал рядом с воронкой, просто осев, ноги подкосились, и он остался лежать в двух шагах от своей траншеи, из которой встал первый.


Я всегда испытываю какое-то странное чувство, когда нахожу погибших офицеров, может, потому что сам офицер. В нашей работе вообще и радость, и горечь так рядом, что границу и не поймешь. Радость, что найден еще один, и горечь о погибшем человеке. Я всегда думаю, каково им было первым вставать навстречу огненному шквалу, а ведь только за тобой пойдут солдаты на смерть, ты должен быть первым. И вставали и шли - и сколько их безымянных лейтенантов и капитанов лежат еще в нашей земле, сколько их восемнадцатилетних со школьной скамьи после полугодичного обучения вставали во главе рот, взводов, батарей. В их руках были судьбы сотен солдат, которые зачастую были втрое старше их, имели семьи, детей, жен. А именно эти молодые командиры принимали решение кому сегодня встать и умереть.


Какие они были? Каким был этот младший лейтенант, лежащий у моих ног? Мне кажется, были они настолько чистые и честные, смелые и решительные, что солдаты шли за ними на смерть, потому что просто стыдно было не встать. Это были лучшие. В армии командир - царь и бог, а на войне это изречение становиться фактическим. Ведь именно он решает, кому сегодня пришел черед. И это огромная ответственность. Я часто, особенно в 90-е слышал: «А зачем нам армия, зачем мы кормим дармоедов? Войны все равно не будет». Где все эти говоруны? Вот она война, уже на Украине.


Кто первым лег под гусеницы немецких танков в 41-м? Именно они - кадровые солдаты и офицеры, и если у гражданских всегда есть шанс выжить - ну просто не пойти на войну,  -то кадровый офицер, солдат встретят врага первыми и без вариантов. И лежат они от Бреста до Москвы. И здесь на Зайцевой Горе у подножия высоты 269,8. И у всех и жизнь, и смерть разные. На высоте в Старо-Русском районе в нише траншеи нашли останки солдата, все на нем было солдатское и ботинки и ремень и подсумки винтовочные, лежал солдатик, как спал, ноги к животу прижаты, руки под головой сложены, а может и правда спал, а с солдатиком медальон - лейтенант 18 лет. В Бресте Иван Маркович Дихно, в первые дни войны встретил врага и погиб. Капитан и лейтенант танкисты, погибшие в Сухиничах. Младший лейтенант из рощи Сердце, убитый в двух метрах от своей траншеи. И в участке прорыва среди останков нам попадались разорванные в клочья куски офицерских ремней и сумок - и там они были впереди.


Все сегодняшние офицеры и те ребята, которые собираются посвятить себя службе в армии, просто обязаны помнить о них и знать, что офицер - это человек, отвечающий за жизни простых солдат, и только смелому, честному, справедливому и грамотному они доверят самое дорогое, свою жизнь. И для офицера самое святое - его честь и солдатская жизнь.

0 Комментариев


Яндекс.Метрика