Чистый исторический интернет
более 300 ресурсов с достоверной информацией

Главный исторический портал страны

Старообрядчество

Год выхода: 2013
Просмотры: 383
Оценить:

После окончания Смутного времени, при Михаиле и Алексее Романовых во все внешние сферы жизни российской жизни стали проникать иноземные новшества: из шведского металла лили клинки, голландцы устраивали железоделательные заводы, бравые немцы-солдаты маршировали у Кремля, офицер-шотландец учил русских новобранцев европейскому строю, фряги разыгрывали спектакли. Некоторые россияне (даже царские дети), глядясь в венецианские зеркала, примеряли иностранные костюмы, кто-то завел обстановку, как в Немецкой Слободе...

Но затронута ли была душа этими новшествами? Нет, в большинстве своем русские люди оставались такими же ревнителями московской старины, «веры и благочестия», какими были их прадеды. Причем это были ревнители весьма самоуверенные, говорившие, что «Ветхий Рим пал от ересей. Второй Рим захватили безбожные турки, Русь – Третий Рим, который один остался хранителем истинной христовой веры!»

В Москву XVII века власти все чаще звали «духовных учителей» – греков, но на них часть общества смотрела свысока: не греки ли малодушно заключили в 1439 году во Флоренции унию с папой римским? Нет, другого чистого православия, кроме русского, нет и не будет.

В силу этих представлений россияне не чувствовали «комплекса неполноценности» перед более ученым, умелым и живущим с большим комфортом иноземцем, однако опасались – как бы эти немецкие водовзводные машины, польские книги вместе со «льстивыми греками и киевлянами» не коснулись самих основ жизни и веры.

В 1648 году перед свадьбой царя тревожились: Алексея «выучили по-немецки» и теперь он заставит бороду брить по-немецки, погонит молиться в немецкую кирху, – конец благочестию и старине, наступает конец света.

Царь женился. Отшумел соляной бунт 1648 года. Не все остались при головах, но при бородах все. Однако напряжение не спадало. Грянула война с Польшей за православных малороссийских и белорусских братьев. Победы вдохновляли, тяготы от войны раздражали и разоряли, простолюдины роптали, бежали. Напряжение, подозрительность, ожидание чего-то неминуемого росли.

И вот в такое время «собинный друг» Алексея Михайловича Никон, которого царь называл «избранным и крепкостоятельным пастырем, наставником душ и тел, возлюбленным любимцем и содружебником, солнцем, светящимся во всей вселенной...», ставший в 1652 году патриархом, задумал церковные реформы.

Никона целиком поглощала мысль превосходства духовной власти над светской, которая воплотилась в идею Вселенской церкви.

  1. Патриарх был убежден, что мир разделен на две сферы: вселенскую (общую), вечную, и на частную, временную.
  2. Вселенское, вечное – важнее всего частного и временного.
  3. Московское государство, как всякое государство, – это частное.
  4. Объединение же всех православных церквей, Вселенская церковь – вот, что ближе всего к Богу, что на земле олицетворяет вечное.
  5. Все, что не согласуется с вечным, вселенским, должно быть упразднено.
  6. Кто же выше – патриарх или светский правитель? Для Никона не существовало этого вопроса. Патриарх Московский – один из патриархов Вселенской церкви, следовательно, его власть выше царской.

Когда Никона упрекали в папизме, он отвечал: «За доброе отчего и папу не почитать?» Алексея Михайловича отчасти, видимо, захватывали рассуждения его властного «друга». Царь пожаловал патриарху титул «великого государя». Это был царский титул, и из патриархов его носил лишь дед самого Алексея – Филарет Романов.

Патриарх был ревнителем истинного православия. Считая первоисточниками православных истин греческие и старославянские книги (ибо оттуда взяла Русь веру), Никон задумал сравнить обряды и богослужебные обычаи московской церкви с греческими.

И что же? Новизна в обрядах и обычаях Московской церкви, почитавшей себя единственной истинно христовой церковью, была повсюду. Московитяне писали «Исус», а не «Иисус», служили литургии на семи, а не на пяти, как греки, просфорах, крестились 2 перстами, олицетворявшими Бога-отца и Бога-сына, а все прочие восточные христиане осеняли себя крестом 3 перстами («щепотью»), олицетворявшими Бога-отца, сына и Святого духа. На Афоне одного русского монаха-пилигрима, между прочим, за двуперстное крещение едва не убили как еретика. И много еще расхождений нашел патриарх. В различных областях сложились местные особенности службы. Священный Собор 1551 года некоторые из местных отличий признал как общерусские. С началом книгопечатания во второй половине XVI века они получили широкое распространение.

Никон происходил из крестьян, и с крестьянской прямолинейностью он объявил войну отличиям московской церкви от греческой.

В 1653 году Никон разослал указ, велевший креститься «щепотью», а также сообщавший, сколько земных поклонов правильно класть перед чтением знаменитой молитвы Святого Ефрема.

Потом патриарх обрушился на иконописцев, начавших использовать западноевропейские приемы живописи.

В новых книгах было велено печатать «Иисус», вводились греческие богослужебные обряды и песнопения по «киевским канонам».

По примеру восточного духовенства священники начали читать проповеди собственного сочинения, причем тон здесь задавал сам патриарх.

Русские рукописные и печатные книги по богослужению велели везти на просмотр в Москву. Если находили расхождения с греческими, то книги уничтожали, а взамен рассылали новые.

Священный Собор 1654 года с участием царя и Боярской Думы одобрил все начинания Никона. Всех, кто пытался спорить, патриарх «сносил» с пути. Так, коломенский епископ Павел, возражавший на Соборе 1654 года, без соборного суда был лишен сана, люто бит, сослан. От унижений он сошел с ума и скоро умер.

Никон неистовствовал. В 1654 году в отсутствие царя люди патриарха насильно вламывались в дома московских жителей – посадских, купцов, дворян и даже бояр. Они забирали из «красных углов» иконы «еретического письма», выкалывали образам глаза и носили изуродованные лики по улицам, читая указ, который грозил отлучением от церкви всем, кто пишет и хранит подобные иконы. «Неисправные» иконы жгли.

Никон боролся с новшествами, думая, что они могут вызвать раздор в народе. Однако именно его реформы вызвали раскол, поскольку часть московского народа восприняла их как новшества, посягающие на веру. Церковь раскололась на «никонианцев» (церковная иерархия и большая часть верующих, привыкших подчиняться) и «старообрядцев». Парадоксально, но сторонниками старины себя называли те, кто следовал новшествам, накопившимся в Русской церкви.

Староверы прятали книги. Светские и духовные власти преследовали их. От гонений ревнители старой веры бежали в леса, объединялись в общины, основывали в глуши скиты. Не признавший никонианства Соловецкий монастырь находился в осаде семь лет (1668—1676), пока воевода Мещериков не взял его, расправившись с мятежниками.

Вожди старообрядцев – протопопы Аввакум и Даниил, писали челобитные царю, но, видя, что Алексей не защищает «старину», объявили скорый приход конца света, потому что явился в Россию Антихрист. Царь и патриарх – «два рога его». Спасутся лишь мученики старой веры. Родилась проповедь «очищения огнем». Раскольники запирались в церквах целыми семьями и сжигали себя, чтобы не служить Антихристу. Старообрядчество охватило все слои населения – от крестьян до бояр.

Боярыня Морозова (Соковина) Федосия Прокопьевна (1632-1675) собирала вокруг себя раскольников, переписывалась с протопопом Аввакумом, посылала ему деньги. В 1671 году она была арестована, но ни пытки, ни уговоры не заставили ее отказаться от своих убеждений. В том же году боярыню, закованную в железо, повезли в заточение в Боровск (этот момент запечатлен на картине В. Сурикова «Боярыня Морозова»).

Старообрядцы считали себя православными и не расходились с православной церковью ни в одном догмате веры. Поэтому патриарх звал их не еретиками, а только раскольниками.

Церковный Собор 1666-1667 годов предал раскольников проклятию за непокорность. Ревнители же старой веры перестали признавать отлучившую их церковь. Раскол не преодолен и по сей день.

Жалел ли Никон о содеянном? Быть может. В конце своего патриаршества в беседе с Иваном Нероновым, бывшим вождем раскольников, Никон бросил: «И старые и новые книги добры; все равно, по каким хочешь, по тем и служишь...»

Но церковь уже не могла уступить непокорным мятежникам, а последние уже не могли простить церковь, посягнувшую на «святую веру и старину».

А как сложилась судьба самого Никона?

Великий государь патриарх Никон искренне верил, что его власть выше царской. Отношения с уступчивым до известного предела Алексеем Михайловичем становились напряженными, пока, наконец, обиды и взаимные претензии не завершились ссорой. Никон удалился в Новый Иерусалим (1658), надеясь, что Алексей будет молить его вернуться. Время шло... Царь молчал. Патриарх направил ему раздраженное письмо, в котором сообщал, насколько все дурно в Московском царстве. Терпение Тишайшего царя было не безграничным, и никто не мог подчинить его своему влиянию до конца.

Рассчитывал ли патриарх, что его будут молить вернуться? Но Никон – не Иван Грозный и не государь Московский. Собор 1666–1667 годов с участием двух восточных патриархов предал анафеме (проклятию) староверов и вместе с тем лишил Никона сана за самовольный уход с патриаршества. Никона сослали на север в Ферапонтов монастырь.

В Ферапонтовом монастыре Никон лечил больных и выслал царю список излеченных. Но вообще он скучал в северной обители, как скучают все сильные и предприимчивые люди, лишенные активного поприща. Находчивость и остроумие, которые отличали Никона в добром настроении, часто сменялись чувством обиженного раздражения. Тогда Никон уже не мог отличить настоящих обид от им же выдуманных. Ключевский рассказывал следующий случай. Царь слал бывшему патриарху теплые письма и подарки. Однажды от царских щедрот в монастырь прибыл целый обоз дорогой рыбы – осетров, лососей, севрюг и т.д. Никон ответил упреком Алексею: «Зачем де не прислал яблочек, винограду в патоке и овощей?»

Здоровье Никона было подорвано. «Теперь я болен, наг и бос, – писал царю бывший патриарх. – Со всякой нужды... оцынжал, руки больны, левая не подымается, на глазах бельма от чада и дыма, из зубов кровь идет смердящая... Ноги пухнут...» Алексей Михайлович несколько раз приказывал облегчить содержание Никона. Умер царь раньше Никона и перед смертью безрезультатно просил у Никона прощения.

После смерти Алексея Михайловича (1676) Никона перевели в Кириллов монастырь. Потом сын Алексея Михайловича царь Федор решил смягчить участь опального и велел отвезти его в Новый Иерусалим (Воскресенский монастырь). Никон не выдержал этой последней поездки и умер в пути 17 августа 1681 года.

В.О. Ключевский говорил: «Из русских людей XVII века я не знаю человека крупнее и своеобразнее Никона».

 

1 Комментарий

  • Горожанина Марина Юрьевна / к.и.н., доцент

    Спасибо за интересный материал.
    Это одна из спорных тем истории русской Православной Церкви, поэтому говоря о явление старообрядчества, обязательно надо показывать как минимум два взгляда на проблему. Текст, приведенный выше, - дань советской историографической традиции, нашедший современное звучание в работах Дж. Биллингтона. Для того, чтобы понять суть церковной реформы 1654 г. и ее причины, важно дать краткую характеристику общей ситуации в которой оказалась РПЦ в ср. ХVII в. Не следует забыть и о складывание в это время Вестфальской системы международных отношений, а также о стремление европейских правителей подчинить своему влиянию Церковь. На этом фоне реформы Никона, это с одной стороны, продолжение идеологии Москва третий Рим – русский ответ Западу (для ее осуществления обрядовая сторона РПЦ должна была быть унифицирована), с другой стремление сохранить независимость Церкви от государства.
    В отечественной светской историографии доминирует идеализация старообрядчества, героизация их образа. В реальности же, согласно церковной догматики, (а ее надо обязательно учитывать, ведь речь идет, прежде всего, о церковной проблеме) старообрядцы выступили как еретики, признав за догму "местечковые традиции", которые по недоразумению, были утверждены Стоглавым собором. Исходя из этого, патриарх Никон лишь исправил ошибку времен Ивана Грозного и создал условия для превращения РПЦ в кафолическую (вселенскую) церковь. Естественно, это не могло не настораживать католический Рим. По странному стечению обстоятельств одним из тех, кто активно критиковал деятельность, Никона был митрополит Газский Паисий Лигарид член Конгрегации. Знакомство с его биографией позволяет увидеть истинные цели этого "ревнителя" православия.
    Очень уместно сопоставление патриарха Никона и протопопа Аввакума посредством анализа их трудов. Если внимательно читать Житие Аввакума в глаза бросается их еретический характер. Обольщенный прелестью (это один из грехов, когда человек уподобляет себя Богу и верит в свою святость), Аввакум осмеливается вносить изменения в символ веры, и дает свою трактовку и св. Троице и Воскрешению Христа. Как известно, Вселенские Церковные Соборы всегда собирались, что б осудить деятельность таких лже учителей и не допустить дальнейшего развития их учения.
    Я бы рекомендовала к списку литературы обязательно добавить Житие протопопа Аввакума и Духовное завещание патриарха Никона, а так же труды митрополита Макария (Булгакова) и В.В. Шмидта, где дается подробнейший историографический и источниковый анализ данной проблемы.
    Рассматривая проблему старообрядчества, по моему мнению, надо делать акцент не на персонификацию вопроса, а на выявление причинно-следственных связей, особо следует показать трагедию духовного раскола для всего русского общества, как для старообрядцев, так и для никонианцев.


Яндекс.Метрика