Версия для печати
Как противостоять фальсификации истории: Теоретические и мировоззренческие аспекты

Драматические события, связанные с пандемией коронавируса, на время отодвинули актуальную повестку дня, которой жило наше общество, однако даже такая трагедия всемирного масштаба когда-то закончится, и мы вновь вернемся к привычной жизни и решению тех проблем, которые на время были прерваны пандемией.

Главным событием года должно было стать 75-летие Победы в Великой Отечественной войне. Накануне этого праздника развернулись нешуточные политические, идеологические и информационные баталии. Почему вокруг событий уже достаточно далекого прошлого ведётся столь серьезная борьба? Это обусловлено значением Победы в жизни современного российского общества, а также ее ролью в создании современного миропорядка.

После крушения коммунизма у российского общества не осталось идей, вокруг которых могли бы объединиться все наши граждане. Религиозные, конфессиональные, рационалистические мировоззрения (либеральное, коммунистическое, националистическое) идейно разобщают общество. Не имея ясно сформулированного проекта будущего, российский народ сплотился на базе прошлого, главным объединяющим событием которого является Победа в Великой Отечественной войне. Если лишить его этой ценности, то возможно разрушение страны по сценарию перестройки. Одновременно будет достигнута и важная внешнеполитическая цель – слом существующего международного миропорядка, созданного по итогам Второй мировой войны.

Исходя из этого, борьбу с фальсификацией истории, понимаемой как ее негативная интерпретация, наносящая вред России и ее народу, следует рассматривать как первоочередную задачу исторической науки. Для эффективного противостояния искажениям истории нужно отчетливо понимать их теоретическую, в том числе мировоззренческую, основу.

Проблема фальсификации иДраматические события, связанные с пандемией короновируса, на время отодвинули актуальную повестку дня, которой жило наше общество, однако даже такая трагедия всемирного масштаба когда-то закончится, и мы вновь вернемся к привычной жизни и решению тех проблем, которые на время были прерваны пандемией.

Главным событием года должно было стать 75-летие Победы в Великой Отечественной войне. Накануне этого праздника развернулись нешуточные политические, идеологические и информационные баталии. Почему вокруг событий уже достаточно далекого прошлого ведётся столь серьезная борьба? Это обусловлено значением Победы в жизни современного российского общества, а также ее ролью в создании современного миропорядка.

После крушения коммунизма у российского общества не осталось идей, вокруг которых могли бы объединиться все наши граждане. Религиозные, конфессиональные, рационалистические мировоззрения (либеральное, коммунистическое, националистическое) идейно разобщают общество. Не имея ясно сформулированного проекта будущего, российский народ сплотился на базе прошлого, главным объединяющим событием которого является Победа в Великой Отечественной войне. Если лишить его этой ценности, то возможно разрушение страны по сценарию перестройки. Одновременно будет достигнута и важная внешнеполитическая цель – слом существующего международного миропорядка, созданного по итогам Второй мировой войны.

Исходя из этого, борьбу с фальсификацией истории, понимаемой как ее негативная интерпретация, наносящая вред России и ее народу, следует рассматривать как первоочередную задачу исторической науки. Для эффективного противостояния искажениям истории нужно отчетливо понимать их теоретическую, в том числе мировоззренческую, основу. стории непосредственно связана с главными проблемами истории как науки. После отказа от марксизма как теоретико-методологической базы мы лишились советской исторической науки. Она была объявлена ложной – так же как в свое время большевики объявили ложной всю дореволюционную историографию. Новую историю с марксистских позиций они создали только к середине 1930-х годов, т.е. через два десятилетия после взятия власти. Современная Россия существует около 30 лет, но новой, собственной, суверенной истории как научной дисциплины мы до сих пор не создали. Мы не суверенны по отношению к своему прошлому, прежде всего, в теоретико-методологическом плане.

Наши новые подходы к изучению истории строятся на западных либеральных исторических концепциях – модернизационной, цивилизационной, нескольких направлениях, вышедших из школы Анналов. Это те теории, на которых можно построить всемирную или национальную, т.е. масштабную историю. Все эти теории созданы на базе европоцентризма, и в любой из них история России будет плохой, негативной. Это главная причина сегодняшних фальсификаций истории. Причина эта неустранима, поскольку у нас нет отечественной исторической теории, которую пусть не признавали бы на Западе, но пользовались ею хотя бы внутри страны. Свое прошлое мы строим на основе враждебных нам теорий, созданных в годы холодной войны и адаптированных к противостоянию с Россией в области конструирования прошлого.

При смене мировоззрения прежние исторические трактовки, даваемые с позиций коммунистической идеи, оказались обесценены. Новых трактовок нет. Первоначальные западные трактовки Второй мировой войны, сформировавшиеся одновременно с Ялтинско-Потсдамской системой международных отношений и Нюрнбергским процессом, в основном были согласованы с советскими оценками событий Второй мировой войны. 9 ноября 1945 г., еще до начала Нюрнбергского процесса, Комитет обвинителей по инициативе главы американской делегации Р. Джексона принял решение составить перечень вопросов, которые не должны были обсуждаться на процессеi.

Таким образом, сложился определенный консенсус великих держав в области оценок событий Второй мировой войны и ее причин.

Даже в годы холодной войны эти оценки хоть и подвергались сомнениям отдельными исследователями, но признавались на государственном уровне. В этот период прибалты, поляки, чехи и др. входили либо в состав СССР, либо в социалистический лагерь, и их оценки не отличались от советских, поскольку были сформулированы с единых коммунистических позиций. После крушения социалистической системы они отказались от собственных марксистских трактовок прошлого, и сейчас с благословения Запада посягнули на консенсус в отношении причин, хода и исхода войны, сложившийся между великими державами, и являвшийся одной из составляющих этого консенсуса.

Из этого краткого исторического экскурса становится ясно, что важнейшая часть мировой истории – история Второй мировой войны – неизбежно будет переписана в части, касающейся СССР, его роли в начале войны и победе, если не предпринять экстренных мер в области исторической теории. То, что казалось немыслимым ещё два десятилетия назад – объявление СССР наряду с фашистской Германией одним из инициаторов начала Второй мировой войны, – сегодня на Западе выдаётся за истину, да и многие либеральные историки внутри страны готовы принять эти оценки. Можно предположить, что в случае официального утверждения таких трактовок за ними неизбежно последует перевод СССР из стана стран-победительниц в лагерь побежденных, выплата репараций и контрибуций, список которых уже составлен и оглашён.

Если противостоять отдельным фальсификациям фактов военной истории мы можем, то системно повлиять на процесс переписывания прошлого – задача гораздо более сложная, прежде всего потому, что многие историки придерживается западных макроисторических теорий, в рамках которых прежние советские объяснения выглядят не слишком убедительно. Нужно создавать свою собственную теорию исторического процесса, которая бы позволила представить объективную историю страны.

Фальсификация истории, как искажение образа прошлого, имеет несколько видов, о которых скажем ниже.

Первый.Искажение фактов и подделка архивных и иных документов. Это самый простой и легкий в опровержении вид фальсификации. Борьба с ним – встречная публикация нефальсифицированных документов, которая достаточно эффективно опровергает подобные подделки. Противостояние таким фальсификациям в России осуществляется успешно.

Второй.Субъективная интерпретация отдельных исторических процессов и эпизодов – например, причин начала войны. В этом случае факты признаются всеми, но интерпретируются по-разному. По поводу событий 1939 года имеются отечественные трактовки, согласно которым СССР вынужден был заключить спасительный для страны пакт о ненападении с Германией с тем, чтобы отодвинуть войну, а есть взгляд противоположной стороны, в соответствии с которым Советский Союз пошёл якобы на «сговор с Гитлером» и вместе с ним ответственен за войну. Интерпретации процессов исходят из частных исторических теорий, в данном случае – из теории тоталитаризма, в которой советский и фашистский режим уравниваются друг с другом. Пока эта концепция имеет хождение в умах историков, будут появляться и подобные интерпретации процесса. Нужно бороться с самой этой концепцией, а не только с ее следствием в виде интерпретаций.

Третий.Глобальная интерпретация всемирной или национальной истории с ложных, фальсифицированных позиций. Необходимо бороться с чужими негативными образами нашего прошлого, поэтому важно выстраивать суверенную историческую политику, над которой были бы не властны наши сегодняшние противники.

Критерий эффективности борьбы с фальсификацией – это упрочение объективного образа прошлого в сознании людей. Самые большие проблемы с опровержением фальсификаций появляются тогда, когда интерпретации фактов меняются под влиянием смены мировоззрения. Можно сказать, что тогда меняется сама историческая правда, оценивающая событие. Поясню эту мысль. Когда в сознании жителей прибалтийских государств, Польши и Чехии коммунистическое мировоззрение поменялось на либеральное, прозападное, то и коммунизм из «рая на земле» быстро превратился в образ ГУЛАГа, в результате они легко и просто уравняли фашистский тоталитаризм и советский строй. Это тот случай, когда факты слабо влияют на отношение к историческому событию, поскольку мировоззренческий фильтр, через который человек смотрит на факт истории якобы «тоталитарного» государства, всегда будет придавать ему негативное значение.

Особенность человеческого восприятия заключается в том, что плохой, с чьих-то мировоззренческих позиций, народ, общество или человек – злы тотально, и если коммунизм плох, значит, в период его господства не могло свершиться ничего доброго и полезного. Тотальность отрицательных оценок приводит к таким парадоксам, когда героями становятся национальные предатели вроде Шухевича и Бандеры только потому, что они боролись с коммунистами, а генерал Власов становится патриотом, потому что он боролся со Сталиным. Попытки указать на несоответствие фактов их трактовкам в данном случае бесполезны, поскольку каждая сторона исходит из своего мировоззрения и имеет свою правду, а именно она определяет, что хорошо, а что плохо.

С позиций либерального мировоззрения не может быть плохим человек, который борется со Сталиным, и в то же время не может быть хорошим тот, кто борется за Сталина, за коммунизм. Так ветераны Великой Отечественной войны в Прибалтике сначала были уравнены в правах с теми, кто служил в национальных эсэсовских формированиях, а затем объявлены оккупантами. Аналогичный процесс идет на Украине.

Антикоммунизм приводит к вполне определенным трактовкам военного прошлого. Посмотрите российские фильмы первых двух десятилетий существования РФ. Почти каждый политработник – пузатый приспособленец и негодяй. Худший негодяй только офицер НКВД, среди них вообще ни одного положительного героя нет и быть не может. Такова либеральная «правда».

Посмотрите советские фильмы, и вы увидите историю с точностью наоборот, главный положительный герой – командир, в том числе офицер СМЕРШ, а комиссар (замполит, политрук) – вообще отец солдатам.

Сколько сейчас «героев» на Украине из числа участников войны на стороне Бандеры – единицы, сравнительно с теми, кто сокрушал фашизм в рядах Красной Армии. Но с позиций националистического радикализма они уже не герои-освободители, а предатели украинского народа, сражавшиеся за худший «советский тоталитаризм», в сравнении с которым фашистский, которому служили Бандера и Шухевич, лучше, поскольку в его рамках можно было создать «самостийную Украйну».

Вот эта фальсификация, ставшая исторической украинской «правдой», – самая опасная. Ее можно победить только на концептуально-теоретическом уровне.

Сегодня советская военная история во многом пересмотрена. Это касается, прежде всего, главных оценочных положений о том, каковы причины побед и поражений; кто внес решающий вклад в победу; в чём состояла роль коммунистической идеологии и советского общественно-политического строя.

Пересмотры советской военной истории случались и прежде и всегда совпадали с мировоззренческими поворотами: в частности, осуждение культа личности Сталина во многом обесценило его заслуги как Верховного Главнокомандующего. В недавно изданной 12-томной истории Великой Отечественной войны (2015) сделанные выводы во многом противоречат тем, что были в советской многотомной «Истории Второй мировой войны» (1973–1982). Таким образом, мы имеем советскую и современную истории Великой Отечественной войны, и они совпадают не во всех оценках. Ещё хуже то, что часть отечественных военных историков смотрит на события Великой Отечественной войны сквозь призму враждебной нам либеральной идеологии, поэтому для некоторых по-прежнему популярен Резун и подобные ему откровенные фальсификаторы.

Казалось бы, одна из плодотворных идей, на которые мы можем опереться, – это национальные интересы России. Однако и они определяются мировоззрением людей, и для одних они заключаются в суверенном существовании и развитии России, а для других – в её скорейшем вхождении на любых условиях в западный либеральный мир.

Из приведенных рассуждений следует, что факты фальсификации истории, имеющие место в ряде отечественных работ, происходят вследствие борьбы мировоззрений. Причина фальсификаций – в отсутствии национальной идеологии, отсутствии единой концепции исторического процесса, с позиций которой можно было бы создавать объективный образ национального прошлого с опорой на позитивный опыт и противостоять негативным образам, противоречащим нашей исторической правде. В решении этой непростой задачи – залог нашего успеха.

i Лебедева Н.С. Нюрнбергский процесс и его приговор // Вестник МГИМО. 2010. №6 (15). С. 75–92. С.82.