Версия для печати
ВПЕРЁД – К АНТИЧНОСТИ! О НЕПРЕХОДЯЩЕЙ ЦЕННОСТИ КЛАССИЧЕСКОГО ГУМАНИЗМА ДЛЯ СОВРЕМЕННОСТИ
Аннотация. В современных условиях утраты многих гуманистических принципов и опыта в развитии человечества, отката от лучших культурно-образовательных традиций в отечественной системе воспитания автор взыскует о классических основах формирования гармонически развитой личности и обращении к античной культурной парадигме. В статье раскрывается культурологическая программа Фаддея Зелинского (1859–1934), полузабытого сегодня учёного, сторонника интеграции античных представлений о гуманизме в современную систему образования и воспитания.
Ключевые слова: кризис, культурология, античная культура, образование, воспитание, «принцип Зелинского».
 
За последнее столетие человечество переживает, пожалуй, третий социокультурный кризис, выходящий за пределы Европы, имеющий базовые признаки системного характера: социально-политические, социально-экономические, религиозно-мировоззренческие, классово-идеологические, ценностно ориентированные, в центре которых находилась и находится проблематика гуманистических смыслов развития общества и государственности.
В начале ХХ века ученые и общественные деятели обратили внимание западного сообщества на интеллектуальный подрыв принципов человеческого бытия: историзма, рационализма, гуманизма, представляющих «модель» культуры классической философии. Особенно преуспели немецкие авторы: в 1913 году была обнародована «Критика современности» В. Ратенау, в которой впервые излагались технократические основания кризиса; в 1917 году – «Кризис европейской культуры» Р. Паннвица – о социокультурных проблемах европейцев. Осмысление научно-публицистических материалов о Первой мировой войне, русской революции и Гражданской войне, вкупе с вышедшим в 1922 году взрывным трудом О. Шпенглера «Закат Европы» вызвало к жизни дискуссии о дальнейшем развитии социально-политической и философско-культурологической мысли по выходе из тотального кризиса в условиях наступления новой, неизвестной доселе глобальной эры человечества, расколовшей мир на две противостоящие политические системы.
Вторая, во многом схожая кризисная социокультурная ситуация, наблюдалась на рубеже XXI века и была связана с развалом СССР и социалистического лагеря – событием, которое В.В. Путин назвал главной геополитической катастрофой ХХ века, а Фукуяма обозначил как «конец истории». В нашем Отечестве менялся не только общественно-политический строй, но и – методом проб и ошибок – вся социально-экономическая и идеологическая система, а вместе с ними и духовно-культурная, морально-нравственная атмосфера. Ориентирами становились западные образцы.
Нынешний тридцатилетний опыт «вестернизации» российского общества, согласно социологическим измерениям и эмпирическим наблюдениям, не принес желаемых изменений в духовно-нравственном, гражданском, интеллектуальном, эмоциональном и культурном обогащении соотечественников.
Наступившее третье десятилетие XXI века, сопровождаемое сменой правительства и поправками в Конституцию РФ, вызвало неоднозначную реакцию научно-творческой элиты страны, которая выразила свою позицию в уже первом номере газеты «Культура» за 2020 год под рубрикой «Антикультура».
Максим Кантор высказался в том духе, что мы живем во времена сумерек гуманистической культуры; Юлия Черняховская главную беду современной культуры увидела в том, что она не предлагает никаких ценностных сущностей для будущего, кроме разрушения и отказа от них; Никита Михалков видит решение проблемы в смене элит; Татьяна Черниговская в отношении интеллекта считает, что человечество сделало неправильный выбор и движется в суицидальном направлении; Ольга Власова пишет о волне энтропии, хаоса, который «прикидывается» культурой; Михаил Швыдкой, сокрушаясь об упрощении и опошлении понятия «культура», считает целесообразным «…выигрывать гонку за человека»1.
Наступательную позицию в отношении антикультурной, антигуманистической экспансии современного искусства и деструктивных искажений культуры заняла редколлегия нового федерального журнала «Культурная политика», в состав которой вошли национально и патриотически мыслящие ученые, деятели культуры и искусства.
Между тем, такой научный замысел о формировании гуманной культурантропологической политики, воспроизводящей homo sapiens в адекватной социокультурной среде, имел место быть в зарождающейся русской культурологической школе второй половины XIX–начала XX века, опыт которой полузабыт и вновь взыскуется на историософской авансцене. Речь идет об идеях «Третьего Возрождения» античных традиций гуманизма в области социальных отношений и культурно-образовательной сфере, давших миру прекрасные образы совершенного человека. Авторами и подвижниками этих идей были яркие представители русского символизма Вячеслав Иванов, Андрей Белый, Павел Флоренский, молодой в тот период Алексей Лосев, одержимый пропагандист ценностей античной культуры и идеолог «Третьего Возрождения» Фаддей Зелинский.
Ими делалась попытка соединить в биосоциальной реакции политику культуры античного периода и современные общественные отношения в условиях рождающегося индустриального общества, отчуждающего человека от социальных связей и самого себя. Сегодня, в эпоху технотронной революции, искусственного интеллекта, когда грядет замена человека цифрой и роботом, homo sapiens будет нуждаться в духовном убежище для внутреннего и внешнего самоощущения собственного достоинства и красоты. Данные императивы актуализируют изучение духовно-интеллектуального опыта наших соотечественников для понимания прошлых, настоящих и возможных будущих социокультурных кризисов.
В то время, как и ныне, при постановке вопроса о востребованности традиций античности в образовательно-воспитательном процессе «образованцами» – в ответ звучала «ода» о великом культурном наследии при одновременной невозможности его ценностного социокультурного использования. Между тем античная идея не является данью моде или изыску, она востребована как идея гуманизации человеческой жизни, без чего распадалась связь времен в различные исторические периоды. При этом актуализируются не только содержание античной модели социума и мышления, но и формы культурно-образовательных процессов.
Поисковый опыт русских символистов-культурологов в контексте традиций античной культуры находит отражение в исследовании Ю. Асоян и А. Малафеева «Открытие идеи культуры. Опыт русской культурологии середины XIX и начала XX веков»2. Русские символисты в своих культурологических акцентах последовательно отстаивали мысль о том, что все достижения европейской культуры связаны с приобщением к античности, в том числе и идеи «русского Ренессанса», как надежды на «Третье Возрождение». К первым двум они относили романское возрождение XIV века (итальянский Ренессанс) и германское – XVIII века. Уместно привести прогностический призыв гения «романского Возрождения», мыслителя-гуманиста Франческо Петрарки, опасавшегося «как бы люди не перестали существовать прежде, чем в заботе о совершенствовании своей человечности они прорвутся к тайникам сокровенной истины»3.
В число наиболее фанатичных популяризаторов антиковедения входит незаслуженно забытое имя выдающегося идеолога «Третьего Возрождения» Фаддея Францевича Зелинского – профессора Петербургского и Варшавского университетов, члена Польской Академии наук. В течение своей жизни (1859–1934) и плодотворной научно-просветительской деятельности он заявил о себе не только как о последовательном ревнителе античной гуманности, но и как об актуальном культурологе, авторе «Программы культурологии» – своеобразной политики культуры в области образования и воспитания.
Наследие Ф. Зелинского требует отдельного изучения. Оно представляет собой неистраченный потенциал идей, подходов, содержательных стратегий по интеграции античных и современных форм обучения, воспитания, просвещения. Свое философско-культурологическое кредо в дискурсе античной гуманности он выразил в жанре политической декларации для народов Европы: «Трижды в истории человечества мы встречаемся с эпохой, когда основной тон, на который были настроены нравственные кодексы руководящих личностей, совпадает с понятием «человек»: это было, во-первых, в первые века до Рождества Христова; во-вторых, в период Возрождения; в-третьих, в XVIII веке. Тогда именно «человечность», humanitas, была лозунгом избранного меньшинства; передовой человек хотел быть не афинянином, французом, патрицием, рыцарем, христианином, протестантом, и т.д., а прежде всего и главным образом «человеком».4
Заметим, Зелинский подчеркивает настрой руководящих личностей на нравственные кодексы, цикличность возврата эпох «человечности», целесообразность возрождения гуманных традиций античности для преобразования современного общества. Остается сожалеть о том, что проверенные в человеческой истории морально-нравственные принципы не нашли отражения в действующей Конституции Российской Федерации от 1993 года, и пока им не находится достаточного места и в предполагаемых поправках к Конституции.
Русская и европейская интеллигенция остро чувствовала грядущие катаклизмы XX века, многие деятели науки, литературы и искусства становились субъектами политики, предупреждая народы континента о будущих потрясениях. В этом водовороте событий Зелинский вместе со своими единомышленниками не только предрекал наступление эпохи варварства, но и предлагал властям пути предотвращения гибели человечества. Одним из системных упреждающих факторов фатального исхода им и его единомышленниками предполагалось силовое поле культуры – политика культуры как миротворческая «мягкая сила», говоря сегодняшним языком. «Навигаторам» в спасении Европы и России от безумств войн и террора они видели в возвращении античной гуманности, ее социокультурных форм миропонимания и самосохранения, близких к символистской установке «мудрость культуры – что было – то есть», противостоящей варварской: «что было – то прошло».
Возможность по переосознанию людьми своего бытия данная группа ученых, символистов-культурологов, связала с внедрением в просветительскую и образовательно-воспитательную систему оправдавшего себя в истории методологического принципа доказательности. Его смысл: «Ты должен признать самое горькое для тебя положение, раз оно доказано; ты должен отказаться от самого дорогого для тебя убеждения, раз оно опровергнуто».5 Эта идея доказательности-переубедительности из послания Паллады греческим бойцам явилась для античного мира «кодексом чести» мышления, предостерегающим человека от гибели, если доказана ошибочность его пути. Строгий и даже жесткий принцип, трудно применимый в наш прагматичный век вседозволенности, беспредельного стяжательства и полной «непереубедимости» нынешних правителей и сильных мира сего.
Система научных доказательств, исторических свидетельств о причинах гибели народов и цивилизаций, как известно, не вызывала должной реакции среди русских и европейских правителей начала XX века, находящихся в угаре шовинистических, имперских и родовых амбиций. Между тем, древнегреческая идея интеллектуальной «доказательности» и нравственная установка на «переубедимость» как послушание истине пережила века и остается пророческим детищем античной философии, завоевавшим мировую научную мысль, проверенную исторической практикой.
В своих научных трудах «Из жизни идей», «Соперники христианства», «Возрожденцы» Зелинский позиционирует античность не музеефицированной экспозицией для любителей старины, а в качестве действующей силы современности, у которой весь европейский мир учился на протяжении истории. Причем, на каждом историческом этапе он раскрывает социальную миссию античной культуры не только и не столько в качестве нормативного образца, но как животворного источника развития, движения вперед: «Античность не норма, а семя»6, которое на благодатной почве даст новые ростки культуры.
Свидетельством жизнеспособности античной модели как феномена политики культуры явилось новое увлечение греко-римским наследием в эпоху Просвещения. Имеется в виду древняя литература, вершиной которой в те времена являлась античная философия. По признанию Вольтера, эпоха Просвещения училась у Платона, Аристотеля и Цицерона мыслить, а средством гармоничного развития человека и достижения идеала опять-таки стала гуманная античность, изучение которой усиленно культивировалось в системе образования и просветительства.
Идею Зелинского об «античной гуманности» как феномене всеевропейской культуры поддержал Вяч. Иванов: «… Колыбель гуманизма – эллинство… Метрополией гуманизма становится афинское народоправство, где ваяется идеал высокого изящества внутренне и внешне прекрасного человека <…> человек провозглашается мерой всех вещей»[7].
Будучи фанатичным радетелем «третьего – славянского – Возрождения» Зелинский позиционирует себя не только теоретиком и просветителем, но и реальным организатором классического образования как первоосновы славянского возрождения. Он считал, что уровень культуры зависит от уровня постановки классического образования. Этот принцип вошёл в историю российского образования как «принцип Зелинского», который утверждал, что Россия стала культурной страной после того, как создала классическую школу.
В истории культурологии фигура Ф. Зелинского, поле деятельности которого было полифункциональным, выглядит уникальным явлением. Не будучи в прямом смысле символистом круга Вяч. Иванова, А. Белого, П. Флоренского, Л. Карсавина, трудившихся скорее на теоретико-методологическом направлении, Зелинский, не употреблявший в своих работах термин «культурология», тем не менее признан в научных кругах одним из родоначальников культурологической науки. Теоретические изыскания он сочетал с образовательно-просветительской деятельностью. Как одержимый творец науки о культуре, реализующий на практике культурно-образовательную политику, он своими научными трудами и экспериментальным опытом подвигал действующую систему образования и социум в целом на культуроформирующие основания в развитии и воспитании человека. Он своим научно-просветительским опытом и подлинно гражданской позицией ставил безмерный социально-образовательный потенциал античности на службу современности и будущему человечества.
Свод его идей, опытов и практик увязывается в своеобразный синтез культурологических знаний, позволяющий считать его культурологической программой Зелинского.8 В ней он делает попытку интегрировать научное историко-культурное мышление с внутренним духовным видением, чувственным, творческим восприятием окружающей действительности. Это свое кредо, миссию и действия он выразил в формуле: «Имея выбор между совершимостью малого и величием несовершимого, дух человека безусловно мечется между тем и другим».
Его научно-просветительские труды об античной культуре и религиях, первый в России экспериментальный учебник для школ, цикл произведений «Из жизни идей», книга «Древний мир и мы» и ряд других, представляют собой культурологическую энциклопедию гуманитарного знания, раскрывающую социальную связь времен античности, современной европейской культурной традиции и футуристического видения культурно-исторической перспективы человечества. Пожалуй, Зелинский первым из числа мыслителей начала XX столетия занял интегральную культурно-созидательную нишу в соединении роли ученого-просветителя и созидателя новой культурно-образовательной политики и практики.
Идеи Зелинского о «Третьем Возрождении» и «славянском Ренессансе» разделяли его ученики – студенты Петербургского университета, состоявшие в обществе «Союз Третьего Возрождения», членами которого в разное время были А. Пиотровский, Вс. Мейерхольд, Михаил и Николай Бахтины. Молодые люди, будущие деятели науки и искусства, в канун революции на заседаниях Союза мечтали о «пересоздании» смыслов жизни в согласии с гуманистической концепцией древней Эллады, видели себя действенными субъектами Ренессанса в новой России.
Концепты Античности и Возрождения и сегодня, на наш взгляд, обладают потенциалом прогностического видения реформирования гуманитарного образования в России в единстве прошлого, настоящего и будущего. Научная эссеистика этого полузабытого сегодня учёного, его «культурологические штудии» и образовательно-просветительские опыты имеют самодостаточный потенциал, требующий осмысления современными философами, историками, культурологами, филологами.
Примечания
1 Газета «Культура». 2020. №1, 30 января.
2 Асоян Ю., Малафеев А. Открытие идеи культуры (Опыт русской культурологии середины XIX – начала XX веков): ОГИ., 2001. С.344
3 Петрарка Ф. Книга писем о делах повседневных // Петрарка Ф. Эстетические фрагменты. М., 1982. С.83-84
4 Зелинский Ф.Ф. Античная гуманность // Зелинский Ф.Ф. Соперники христианства. Спб., 1995. С.203-204
5 Зелинский Ф.Ф. Древний мир и мы. // Зелинский Ф.Ф. Соперники христианства. Спб., 1995. С.91
6 Зелинский Ф.Ф. Древний мир и мы. // Зелинский Ф.Ф. Соперники христианства. Спб., 1995. С. 76-77
7  Иванов Вяч. О кризисе гуманизма. К морфологии современной культуры и психологии современности. М., 1994. С.106-107
8 Асоян Ю., Малафеев А.Ф. Зелинский и программа культурологии // Открытие идеи культуры (Опыт русской культурологи середины XIX и начала ХХ веков). – 2-е изд. – М.: ОГИ, 2001. – С. 266.