Версия для печати
РУССКИЙ ЯЗЫК – В ОПАСНОСТИ! СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ РЕЧЕВОЙ КУЛЬТУРЫ КАК ЗЕРКАЛО ДУХОВНЫХ БОЛЕЗНЕЙ ОБЩЕСТВА
Наш «великий и могучий, правдивый и свободный русский язык», каким знал и чувствовал его И.С. Тургенев и другие русской классики, сегодня – в беде и в опасности! Причём не где-то на дальних или ближних недружественных нам территориях, а прямо здесь, в самой что ни на есть глубинной России. Представьте себе, что вам вручают пригласительный билет на некое увеселительное мероприятие. Вчитаемся в текст, созданный, безусловно, очень «креативным» специалистом по рекламе:
«На главной топ-платформе будут работать две главные локации. Для участников – рэп-баттл, фудкорт и буккроссинг. Хедлайнером фестиваля выступит кавер-группа. В программе – актуальные коворкинги и воркшопы. Каршеринг бесплатный! Кэшбек на всё! Участвуйте во флеш-мобах и заряжайтесь боди-позитивом!»
Уверена: далеко не все, прочитав подобный текст, поймут, какие развлечения их ожидают. Нашествие англицизмов, подобно скопищу ядовитых микробов, разрушает, разлагает здоровую ткань русского языка, разделяет поколения, дробит нацию на малостыкуемые между собой фрагменты. Молодая учительница русского языка и литературы, павшая жертвой новомодных образовательных технологий и «траекторий», насаждаемых многочисленными инспекторами-методистами, требует от несчастных пятиклассников придумать «буктрейлер» и составить «скин-вейн». Про телевизионных политологов из всевозможных ток-шоу лучше вообще промолчать: то и дело заходятся в истерике, требуя друг от друга сменить «риторику, дискурс, контент и нарратив».
Давление англофонного фактора мучает повсеместно – теперь ещё и в метро. В программе «Голос. Дети» приветствуется исполнение песен на английском языке в подражание западным поп-звёздам и рок-певцам. На детское «Евровидение» российские продюсеры отправляют наших детей непременно с англоязычным репертуаром, хотя, например, восточные европейцы (хорваты, словенцы, чехи) стараются поразить жюри и публику именно своим национальным колоритом на своём, родном языке, а не на «глобальном английском».
Экспансия английского языка как опорного языка глобализации ведет к «маргинализации» европейских языков, утрате ими ряда важнейших функций и статусных характеристик, среди которых особенно ощутимой является потеря ими статуса языка науки. Подобная перспектива самым непосредственным образом затрагивает и сферу функционирования русского языка.
Академическое сообщество обеспокоено: доминирование в международном научном пространстве английского языка, на котором в ряде наиболее передовых отраслей знания уже сейчас публикуется до 85 – 90% научных исследований, ведет к ослаблению национальных научных школ, а отсюда с неизбежностью – к снижению общеобразовательного уровня населения этих стран.
Превращение в перспективе английского языка в глобальный язык науки – процесс, поддерживаемый во многом искусственно, прежде всего за счет значительных финансовых вливаний. Уже сейчас во многих европейских странах система оплаты профессорско-преподавательского состава основана на «двойных» стандартах. Так, например, в Норвегии написание монографий и статей на английском оплачивается в несколько раз дороже, чем на родном языке. Подобная практика стала нормой в Германии и других европейских странах.
Такое положение противоречит интересам развития национальных научных школ, ослабляет и мировой научно-технический потенциал в целом, лишая его интеллектуальный базис поликультурного многообразия. Ученые убедительно доказывают, что английский язык, выступая в качестве средства международного научного общения, способен выполнить лишь коммуникативную функцию, в то время как любой развитый национальный язык (и русский в том числе) используется ещё и в его когнитивно-творческой, креативной функции, которая играет решающую роль в научном познании мира, ибо реализуется с учетом специфики национального мышления, своеобразия национальной картины мира, не всегда адекватно передаваемой средствами другого языка. Особенно болезненно переход на «глобальный» английский может сказаться на развитии гуманитарных и общественных наук ввиду их особой ментальной специфики.
Вывод напрашивается неутешительный: результатом данного процесса в прогностическом плане может стать возврат к средневековому состоянию европейских стран – периоду господства латыни в качестве единственного языка науки, приведшего к ее стагнации.
По мнению большинства ученых, в случае перевода образовательных систем и научно-издательского дела европейских стран на английский язык национальные языки практически перестают быть языками научного мышления, а прежде сильные национальные научные школы становятся придатками глобального научно-технологического монстра, обслуживающего интересы мировой англофонной элиты.
Ещё одна болезненная для нашего языка тенденция – ползучая латинизация, выдавливание кириллицы даже из естественной среды её бытования. Кириллическая культура – великое достояние восточного славянства, всего Русского мира – тоже под угрозой. Пройдитесь по улицам наших городов – везде сплошные «Dixi» и «Sprandi», везде какая-нибудь «Plaza». Приезжайте в районную глубинку – непременно встретите ресторан «Bristol» или кафе «Holliwood». Даже чисто русские слова в названиях объектов питания написаны по-латыни: пивной бар «Dudki», ресторан «Chulan», кафе «Chesnok»… Как тут не вспомнить про высмеянную ещё Грибоедовым «смесь французского с нижегородским», но уже в новом варианте «английского с вологодским» и два века спустя.
Превращение «великого и могучего» в уродливую «англофеню» филологи-скептики предсказали ещё лет 30 назад. «Лихие девяностые» принесли с собой из криминальной среды понятия, которых не знала советская языковая практика: «подставить», «оттянуться», «оторваться», «замочить», «кинуть».
Засилье грубой и нецензурной лексики в речи подростков и молодёжи зашкаливает. Опросы показывают, что к сквернословию прибегает более 70% населения. Мат безнаказанно и поэтому особенно чудовищно звучит на театральной сцене, в Интернете, в «баттлах» популярных «рэперов».
Как, однако, далеко ушли наши современники от своих предков! Напомним, что ещё в Постановлении Стоглавого собора в 1551 г. при Иване Грозном «срамословие» осуждалось, а согласно указам царя Алексея Михайловича за сквернословие полагалось телесное наказание.
Раньше существовало устойчивое выражение «ругаться матом». Сегодня матом не ругаются, матом просто разговаривают – спокойно так, душевно, миролюбиво; не исключено, что матом даже думают. Интеллигенция, женская, студенческая среда – не исключение.
А теперь рискну «покуситься на святое».
Ежегодно миллионы людей участвуют в так называемом «Тотальном диктанте» по русскому языку. Само его название свидетельствует о том, что его придумал человек, начисто лишённый русского слуха и чувства родного языка. Ведь слово «тотальный» «дружит» с крайне негативным контекстом: «тотальная слежка», «тотальный контроль», «тотальное уничтожение». Многие из нас рассуждают так: хорошо, что люди в разных странах пишут этот диктант на русском языке, и это главное. А что они пишут? Достаточно сказать, что среди авторов текста тотального диктанта был в 2011 году Дмитрий Быков, горячий пропагандист «подвигов» генерала-предателя Власова. Какой текст ни возьми из многих последующих «шедевров», за очень редким исключением, – серость, бездарность, невыразительность. Кто выбирает и лоббирует эти тексты, этих авторов? Насколько они демонстрируют силу, красоту, мощь русского языка? Это ли язык Пушкина, Толстого, Шолохова? Это бледный симулякр, эрзац, фальсификат, бледная копия великого оригинала!
Не пора ли поменять концепцию «Тотального диктанта», чтобы люди и в нашей стране, и в других странах мира приобщались к лучшим образцам русского языка? Почему в год 220-летия Пушкина мы не писали диктанты по пушкинским текстам, почему в год 200-летия Тургенева не предложены тексты автора «Вешних вод» и «Записок охотника»? Не пора ли сменить штаб-квартиру «Тотального диктанта», базирующуюся в недружественной сегодня России натовской Эстонии?
Встает вопрос: какими же правовыми средствами общество может и должно защитить свою культуру, воплощенную в языке? У государства имеются широкие возможности для того, чтобы изменить сложившуюся здесь ситуацию, и при наличии к тому политической воли оно в состоянии прямо воздействовать при помощи правовых актов в сфере образования и публичной информации на развитие языковых процессов. Однако, например, Закон РФ «О средствах массовой информации» не содержит ни одной статьи на эту тему. Таким образом, сложилась ситуация, когда полностью отсутствует правовой механизм ответственности СМИ за нарушение норм языка, злоупотребление неоправданными иноязычными заимствованиями, ненормативной лексикой. По мнению юристов, основанием наступления ответственности в сфере публичной информации может стать чрезмерное и неоправданное использование заимствований из других языков, например, американизированного английского. Вряд ли можно безучастно относиться к таким заимствованиям при существовании полноценного языкового эквивалента в русском языке. Противодействие этому путем введения системы штрафов, как это сделано во Франции для защиты французского языка в отношении чрезмерных и неоправданных заимствований, было бы уместно и в России.
Действительно, надо ли засорять язык иностранными аналогами понятий, уже существующих в русском языке, если он авторитетнейшими деятелями культуры зарубежных стран признается выдающимся по своим творческим и коммуникативным возможностям? «Русский язык является богатейшим из всех европейских языков, – говорил, например, известный французский писатель XIX века Проспер Мериме, – и кажется нарочно созданным для выражения тончайших оттенков. Одарённый чудесной сжатостью, соединённый с ясностью, он довольствуется одним словом для передачи такой мысли, для которой другому языку потребовались бы целые фразы».
Однако в центральных средствах массовой информации, включая государственные телеканалы «Россия» и «Культура», мы не встретим ни одной тематической рубрики, связанной с пропагандой национального культурно-языкового наследия, прививающей зрителю навыки речевой культуры, воспитывающей любовь к русскому языку.
Российские СМИ наглядно демонстрируют полное отсутствие национальных языковых эталонов. Более того – часто сами выступают в странной роли информационного агрессора, сознательно инфицирующего злокачественными вирусами языковую материю родного языка.
В результате происходит стремительное падение общего уровня речевой культуры населения. Особенно тревожит языковая ситуация в молодежной среде. Поколение Интернета предпочитает молодежный сленг и нередко хуже говорит на русском языке, чем, например, на опорном языке глобализации – английском. Так, социологические исследования, проведенные в вузах Саратова ещё в начале нулевых годов, показали, что 30% студентов уже тогда были не против того, чтобы английский язык был вторым государственным языком в России! Таковы умонастроения будущей интеллигенции, которая должна составлять опору национальной культуры. Приведенный факт свидетельствует, на наш взгляд, о реальной угрозе утраты или размывании национально-культурной идентичности.
Это тем более важно подчеркнуть, что в числе потенциальных угроз безопасности России специалисты называют переидентификацию этноса – иными словами, разрушение глубинных, ментальных механизмов национального сознания, национального культурного иммунитета. Каналом такой переидентификации является прежде всего языковая среда.
Только непониманием этого важного факта можно объяснить дискуссию, инициированную известным литературно-художественным журналом «Знамя», объявившим в начале XXI века дискуссию на тему: «Возможен ли для русского языка в будущем переход (полный или частичный) на латиницу и какие последствия это могло бы иметь?» Надо ли говорить, что сама постановка такого вопроса свидетельствовала о том, что часть нашей интеллектуальной элиты уже затронута процессом культурно-языковой переидентификации и его ферменты начали свою разрушительную работу в сфере массового сознания.
В связи с этим не лишним будет напомнить, что и на нынешней Украине на фоне преступного языкового «этноцида» в отношении русского языка и вытеснения его из всех сфер общественно-политической, деловой и бытовой жизни всерьёз предпринимаются попытки отказа от кириллицы в пользу латиницы. Великий подвиг святых Кирилла и Мефодия предаётся преступному забвению в самом центре восточнославянского мира.
Защита национальной языковой среды является важнейшим условием цивилизационной безопасности. Как отмечал В.В. Путин, открывая в ноябре 2019 г. заседание Совета по русскому языку при Президенте РФ, «уникально богатый, многообразный, многогранный русский язык – безусловная часть мирового культурного наследия. Но главным, конечно, была и остаётся его значимость для нашей страны, для России, где он служит основой духовно-исторической общности десятков самобытных культур и народов, в огромной степени обеспечивает суверенитет, единство и идентичность российской нации».
Нельзя забывать, что на другом «полюсе» культурно-мировоззренческого противостояния находится главный медиамонополист мира – Соединённые Штаты Америки, контролирующие 95% мировой медиасобственности и активно продвигающие через все имеющиеся у них ресурсы англофонный фактор вместе с чуждой русской цивилизации англо-саксонской ментальностью, идеологией PaxAmericana и вездесущей латиницей, вытесняющей славянскую кириллическую культуру даже из её родового культурно-исторического пространства.
Нельзя забывать и о русофобской истерии, охватившей пространство больших территорий, где наш язык приобрёл негативный «ореол» «языка агрессора», как, впрочем, и о внутренних «отчизнофобах за государственный счёт» (выражение писателя Ю. Полякова), вроде профессора из «Вышки», пренебрежительно назвавшего великий русский язык «клоачным».
Поэтому назрела необходимость разработки фундаментального стратегического документа – «Национальной языковой доктрины Российской Федерации». Главными целями новой концепции должны стать, по нашему мнению, оздоровление и защита внутренней культурно-языковой среды, совершенствование этико-правовых механизмов защиты национального культурно-языкового наследия России в средствах массовой информации, сохранение и развитие русскоязычного социокультурного и информационного пространства в современном мире, повышение языкового престижа России в инонациональном языковом пространстве, всемерная поддержка русскоязычных диаспор за рубежом. Должны быть разработаны и внедрены национальные стандарты лингвоэкологии и лингвоэкспертизы, регулирующие вопросы наименования городских объектов, способные защитить облик русских городов от всеядного агрессивного англоязычия. Необходимость совершенствования «правового поля» в сфере государственной языковой политики, о которой говорил В.В. Путин на Совете по русскому языку, действительно является требованием дня.
Исходя из положения ЮНЕСКО о том, что государственный язык выполняет не только интегрирующую функцию в рамках данного государства, но и выступает в качестве символа данного государства, необходимо усилить пропаганду русского языка и как важнейшего инструмента патриотического воспитания подрастающих поколений.
Как видим, вопрос о государственной поддержке, защите и сохранении русского языка приобретает действительно стратегическое значение с далеко идущими геокультурными и геополитическими последствиями. Поэтому было бы более чем справедливо и своевременно объявить один из годов начала третьего десятилетия XXI века Годом защиты и сохранения русского языка как основы русской цивилизации.