Историческая память в координатах идеологической борьбы (статья вторая)
Любой народ свою самость и право на существование обосновывает историей: мы-де появились в мире не недавно и такими, как есть, нас сделала история. Историческая память выступает как фактор, формирующий и определяющий облик народа, его духовная скрепа, она питает его исторический оптимизм.
Но историческая память не априорна и не трансцендентна. Это духовное образование – не раз и навсегда обретенная или полученная свыше данность. Она – социальный конструкт и как таковая складывается за счет информации, поступающей извне, и формируется двояким образом.
С одной стороны, она спонтанно и стихийно создается живыми людьми, которые являются ее носителями и хранителями, и складывается в сознании народа в виде исторических преданий, сказаний, легенд, сказок, а также традиций, обычаев, поведенческих стереотипов.
С другой стороны, историческая память формируется сознательной, систематической и целенаправленной деятельностью социальных институтов (государства, структур гражданского общества, церковью и объединениями иных религий, литературой и искусством и др.). Их активность в этом направлении создает феномен, получивший название «политика памяти», или «историческая политика». Она представляет собой «набор практик, с помощью которых отдельные политические силы стремятся утвердить определенные интерпретации исторических событий как доминирующие»1. Согласимся с этим определением, уточнив, однако, что речь должна идти не просто об отдельных, а о различных, в том числе полярных политических силах.
Интрига в том, что субъектами, участвующими в формировании исторической памяти народа, являются разные по идейной направленности акторы. Толкование ими одних и тех же событий могут сильно разниться, вплоть до кардинально противоположных, а их историческая практика приобретает характер и формы идеологической борьбы и становится, по словам В. Кондрашина, «всё более значимым политическим фактором»2.
Борьба, как известно, – процесс двусторонний. Идеологическую борьбу, сражения на историческом фронте (точное выражение генерала армии М.А. Гареева) ведут пророссийские и антироссийские силы. Ее осмысление и описание предполагает выяснение того, какие структуры (организации и лица) составляют каждую из противоборствующих сторон и какие идеи они вносят в общественное сознание.
Вторые являются (прошу прощения за лексическую противоречивость) первичными: именно их нападки, превратное толкование истории требуют ответной реакции первых. Поэтому с тех, кто фальсифицирует историю России, стремится представить ее в сугубо негативном свете, начнём свой анализ.
Антироссийские силы имеют двоякую природу: иностранную, прежде всего и, главным образом, западную, и отечественную.
Геополитические антагонисты России составным элементом так называемой политики «сдерживания» ее сделали переписывание истории, прежде всего истории Второй мировой войны и послевоенного периода в явно выраженной антироссийской направленности.
Здесь уместно сказать, что очернить Россию / СССР/ Российскую Федерацию пытались в разные времена. Конъюнктурные трактовки ее истории с давних пор используются в политических целях.
Вот лишь некоторые факты. В 1735 г. в работе немца Г.З. Байера «О варягах» сформулирована так называемая «норманская теория» о скандинавском происхождении древнерусской государственности, подтекстом которой была идея о неспособности-де славян самостоятельно учредить политический порядок. В 1812 г. опубликовано сфабрикованное французом шевалье д’Эоном «Завещание Петра Великого» с программой установления власти российского государства над всей Европой. С тех пор текст «завещания» вплоть до наших дней используется дипломатией и публицистикой тех европейских держав, которые оказываются во враждебных отношениях с Россией. В 1959 г. в США был принят и до сих пор действует «Закон о порабощенных нациях», который объявляет, что «империалистическая политика русского коммунизма» привела к «порабощению значительной части населения мира». С 1983 г. с подачи сорокового президента США Р. Рейгана в дискурсе недоброжелателей нашей страны неизменно присутствует политическое клише «Россия – империя зла» и «центр Зла в современном мире», с вековыми традициями деспотии, рабства и мздоимства.
В последние полтора–два десятилетия использование истории в политических целях, по словам министра иностранных дел РФ С.В. Лаврова, «превратилось в государственное дело в целом ряде стран»3, оно было инструментализировано, структурировано и поставлено на поток4. Это выразилось в том, что историческая политика государств приобрела правовые формы. Так, в 2008 г. Европарламент постановил отмечать 23 августа (день подписания пакта Молотова-Риббентропа 1939 г.) как «европейский День памяти жертв сталинизма и фашизма», пытаясь уравнять два режима и уйти от ответственности Запада за соглашательскую позицию в укреплении гитлеровского режима. А в 2019 г. Европарламент принял резолюцию, в которой назвал советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 г. «причиной Второй мировой войны».
Институционализация исторической политики выражается и в открытии в прибалтийских странах, Грузии, Украине и ряде стран Восточной Европы так называемых «институтов национальной памяти», различных центров, «музеев оккупации», пересматривающих роль и место Российской империи и СССР в истории. В них центральной темой является образ врага, который, как правило, отчетливо ассоциируется с современными политическими силами в нашей стране, а нередко и прямо называется, как это происходит, например, в музеях советской оккупации в Тбилиси, Киеве, Риге.
Отечественные русофобы тоже появились не вчера. Идея ненависти к России и русским не нова. В 1832 г., коснувшись вопроса о характере русского либерализма, А.С. Пушкин заметил, что в России очень много людей, «стоящих в оппозиции не к правительству, а к России»5. В 1835 г. кредо этих людей сформулировал доцент Московского университета В.С. Печерин (1807–1885) в стихах, написанных за границей после добровольной эмиграции из России и перехода в католичество: «Как сладостно отчизну ненавидеть / И жадно ждать ее уничтоженья, / И в разрушении отчизны видеть / Всемирного денницу пробужденья!». Как писал в 2008 г. писатель Анатолий Макаров, «сладострастных ненавистников собственного Отечества, увы, всегда хватало»6. Не перевелись они и в наши дни.
Кто они, разработчики и популяризаторы «альтернативной истории»? Среди авторов, подвизающихся на тропе фальсификации, есть профессиональные историки, в том числе титулованные, есть любители, не имеющие базового исторического образования, но нареченные историками, случайные для исторической науки люди. Тот факт, что в эту работу включаются люди, не являющиеся историками ни по образованию, ни по характеру своей работы (от беглого разведчика Виктора Резуна, чьи первые книги вышли на английском языке, которого он еще не знал, до психиатра А. Бильжо, а также Б.В. Соколова, М.С. Солонина, Л.М. Млечина, Г.Х. Попова и др.), позволяет предположить, что речь идет о хорошо скоординированной кампании.
Это выходцы из тех политических групп и бизнес-элит, для которых историческая память существует лишь для того, чтобы оправдать и возвысить их конъюнктурные, часто меркантильные интересы. Те, кто имеет недвижимость, банковские счета, членов семьи за границей, те, кто злится, что из-за существующих порядков в стране не может, якобы, иметь здесь ни того, ни другого. Те, кто просто уверовал, что Россия изначально и непрерывно – «историческая ничтожность», и, чтобы в дальнейшем не прозябать, ей нужно уподобиться Европе. И те, кто, не столько жаждет истины, сколько ищет повод для выражения своих амбиций, приобретения славы, популярности и денег.
Современный исследователь С. Бухарин по причинам, в силу которых появляются и плодятся «мнимые мудрецы»-историки (его классификация) разделяет их на три группы7: «элементарные» (служат локальному центру капитала и власти); «завербованные» (служат мировому центру капитала и власти); «циники» (служат любому, кто в данный момент больше платит).
Активность всех этих деятелей и их организаций поощряется зарубежными идеологическими центрами, антисоветскими эмигрантскими организациями и западными средствами массовой информации.
Информационному прессингу со стороны зарубежных и отечественных фальсификаторов необходимо активно противопоставлять правду истории. Как говорил В.В. Путин, «нельзя просто пропускать вранье в отношении России и фальсификацию истории»8. Не будет преувеличением сказать, что наибольшую роль в формировании исторической памяти народа играет государство. По словам В.В. Путина, оно «обязано и имеет право и свои усилия, и свои ресурсы направлять ... на формирование мировоззрения, скрепляющего нацию»9.
Реализации этого права не способствует конституционное положение о том, что никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Государственной, то есть государством разрабатываемой идеологии, наверное, не должно быть, поскольку она по определению окажется обязательной. Но государственнической идеологии, отражающей интересы, ценности, идеалы государства, в том числе заявленные в Конституции Российской Федерации (идея суверенитета, идея парламентаризма, идея социального равенства, прав и свобод человека, идея защиты Отечества как долга и обязанности гражданина и т.д.) не может не быть. И государство, по определению, должно способствовать поддержке и распространению такой идеологии.
Между тем, создатели «новой истории» не просто представляют свои «изыскания» как истину в последней инстанции, но отказывают государству в праве иметь, тем более продвигать, пропагандировать свое видение истории. Находятся авторы, доказывающие ненужность и невозможность борьбы с фальсификациями истории. «Искажение» или «фальсификация истории» – терминология пропагандистов, а не ученых», – пишет Н. Эппле. По его словам, борьба с фальсификациями похожа на попытки заслониться от истории, предложив безопасную ее трактовку, а за борьбу с фальсификациями и создание особого органа выступают аппаратчики и выходцы из спецслужб10.
Будучи в своё время членом президентской Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России, Н. Сванидзе заявил: «Главная угроза для нас – если своим детям об истории мы будем рассказывать, объясняя те или иные события по указке государства»11. Сванидзе считает, что «указка государства» изначально вредна и опасна?
Категорически не согласимся с этим. Государство не только имеет право, оно обязано («Нет прав без обязанностей, нет обязанностей без прав» – один из основополагающих принципов любой правовой системы) решительно и твердо противостоять историческим инсинуациям в его адрес, противопоставить им объективную, основательную и более ярко изложенную позицию. Для реализации этого права / обязанности у государства есть мощные рычаги сохранения и защиты исторической памяти. Это общеобразовательная и высшая школа, исторические архивы, музеи и библиотеки, спонсируемые государством каналы массовой информации и пропаганды (телевидение, Интернет, кинопродукция и пр.), государственная символика, мемориалы и памятники, награды и почетные наименования (например, Город воинской славы, Семеновский полк и др.), исторические объекты культурного наследия топонимы и шире – места памяти12, законодательно установленные государственные праздники, памятные даты и Дни воинской славы.
Наряду с государством, большую работу в данном направлении проводит гражданское общество. В стране действуют общественно-государственные организации: Российское историческое общество и Российское военно-историческое общество; общественные объединения – Фонд исторической перспективы, созданный Н.А. Нарочницкой, Фонд «Историческая память» А.Р. Дюкова, проект «Историческая память», учрежденный «Единой Россией», и др. структуры.
Мощным средством воздействия на историческую память является культура. Она через литературу, театр, живопись также формирует картину прошлого. Особо следует отметить историческую публицистику, мемуаристику, исторические романы, спектакли и кинофильмы.
В целом в информационно-коммуникативном пространстве исторического знания Д. Володихин выделяет три вида трудов: высокую (академическую) историю, популярную (беллетризированную) историю и «народную историю» («фолк-хистори»)13. В. Волков к этому списку добавляет псевдоисториков14. Эти потоки чаще всего находятся в оппозиции по отношению друг к другу.
Множественность организационных форм и школ исторического знания, идейный и политический плюрализм разрабатываемых исторических концепций обусловливают характер и содержание исторической политики государства.
По своей императивности она варьируется в широком диапазоне – от исключительной монополии на право описания, объяснения и оценки фактов и фигур прошлого, до полной отстраненности от какого бы то ни было участия в процессах, развертывающихся в информационном пространстве истории, и даже если не откровенной поддержки, то попустительства в распространении антироссийских исторических концепций.
Так, в свое время ложное представление об истории СССР формировал выпущенный под редакцией И.В. Сталина «Краткий курс истории ВКП(б)». Осенью 1972 г. в статье «Против антиисторизма» руководитель отдела пропаганды ЦК КПСС А.Н. Яковлев (тот самый Яковлев, который впоследствии стал одним из главных «прорабов перестройки», приведшим к краху СССР) резкой критикой по адресу писателей «почвеннического» направления, утверждал, что антиисторично и, следовательно, вредно обращаться к истории своей страны и народа15. Лукавая эта статья была, по справедливому утверждению Олег Слепынина, погромной – направленной против русской памяти и русского будущего16.
Не правы, на наш взгляд, и те, кто идеализирует прошлое – хоть имперское, хоть советское. Теоретически несостоятельна, исторически не верна, этически ущербна позиция, которую шеф жандармов при Николае I граф Бенкендорф сформулировал так: «Прошлое России – прекрасно, настоящее – великолепно, а будущее лучше, чем может себе представить самое пылкое воображение»17. Это классическая формула официозного патриотизма или официозного же «исторического оптимизма», которые исключают какой бы то ни было серьезный анализ истинного положения дел в стране и потому объективно вредят ее интересам.
Государственная политика памяти по определению призвана культивировать позитивную историю страны и активно, последовательно разоблачать измышления так называемой «альтернативной» истории. Задача противодействия фальсификации исторического прошлого сегодня стоит очень остро, и она не может замыкаться в рамках какой-то отрасли или одного ведомства. Для координации сил и средств, занятых защитой исторического прошлого России, мобилизации их исследовательских, информационных, методических ресурсов представляется вполне оправданным создание единого государственного центра, для которого эти вопросы станут главным предметом деятельности и сферой прямой ответственности перед народом.

1 Семячко А. Политика памяти: как и зачем государства формируют свою историю// https://special.theoryandpractice.ru/politics-of-memory. Дата обращения 14 октября 2019 г.
2 https://www.pnp.ru/politics/2016/12/28/mify-i-istoricheskaya-pamyat.html
3 Лавров С.В. Трагедия Второй мировой: кто виноват?// Российская газета, 2009, 1 сентября. [Электронный ресурс] Режим доступа: http://peacekeeper.ru/ru/?action=view&id=9697&module=news. Дата обращения 8 августа 2019 г.
4 Дюков А. Историческая политика или политическая память/// Международная жизнь, 2010. № 1.
5 Башилов Б. Песня ненависти к русскому народу не нова...// https://nngan.livejournal.com/377536.html. Дата обращения 10 ноября 2019 г.
6 Макаров А. Поздравление японскому микадо// Известия, 2008, 14 августа. URL: https://iz.ru/news/339722. Дата обращения 24 ноября 2019 г.
7 Бухарин С. «Как и почему врут историки» Ч. 1// https://rythei.livejournal.com/248124.html. Дата обращения 23 августа 2019 г.
8 Путин: «Важно твердо противостоять попыткам фальсификации истории» // Московский комсомолец 18 ноября 2017 г.; Путин: «Нельзя допускать вранья в адрес России и фальсификации истории» // https://ria.ru/mediawars/20160630/1455001558.html. Дата обращения 30 июня 2016 г.
9 Путин В.В. Россия: национальный вопрос // Независимая газета, 2012, 23 января.
10 Эппле Н. Силовая оборона истории// Ведомости, 31 октября 2016 г. https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/11/01/663127-silovaya-oborona-istorii
11 http://www.baltija.eu/news/read/4917.
12 Место памяти – понятие, введённое французским учёным П. Нора в начале 80-х годов XX века. Оно воплощает в себе единство духовного и материального, которое со временем и по воле людей стало символическим элементом наследия национальной памяти общности.
13 Володихин Д., Елисеева О., Олейников Д. Два слова о монстрах // История России в мелкий горошек. — М.: Мануфактура: Единство, 1998
14 Владислав Волков. Российская историография новейшей истории России и истории СССР// HYPERLINK "https://vladislavvolkov.livejournal.com/46092.html" https://vladislavvolkov.livejournal.com/46092.html. Дата обращения 29 мая, 2017 г
15 Литературная газета», 1972, 15 ноября.
16 Олег Слепынин. Михаил Шолохов: «Очевидна необходимость активной защиты русской национальной культуры»//http://ruskline.ru/monitoring_smi/2011/03/30/mihail_sholohov_ochevidna_neobhodimost_aktivnoj_zawity_russkoj_nacionalnoj_kultury/
17 Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений. М.: «Локид-Пресс». Вадим Серов. 2003.