Русская культура как альтернатива мировому распаду
При всей неоднозначности и, порой, антагонистической противоречивости нашей национальной истории, в своей духовной глубине она должна быть понята как единый, непрерывный путь испытания веры через культуру. «Культура» – это то, что вокруг «культа». Конечно, культура вообще и искусство в частности суть только грани, стороны единого целого, называемого русской цивилизацией. И её необходимо сохранить в интересах российского народа и всего мира. Главная опасность угрожает России не извне, а изнутри. Хлынувший в страну в 1992 году доллар как катком вытаптывает всё лишнее для себя – и в духе, и в теле нации. Воп¬рос в том, сумеем ли мы наладить такой культурно-государственный и хозяйственный порядок, где наши недостатки обер¬нутся достоинствами, то есть теми пре-имуществами, благодаря которым Россия, быть может, избежит западного парадокса, когда сила оказывается слабостью, знание – угрозой жизни, свобода – рабством у греха. Дело не в столкновении цивилизаций (хотя и оно имеет место), а в способности русской цивилизации предложить миру реальную альтернативу «войне всех против всех».
У нас есть шансы это сделать – в той мере, в какой мы преодолеем внутренний кризис, вызванный либеральными экспериментами над православной страной. Когда элита, наконец, поймет, что копировать чужие (и притом бесперспективные) общественные образцы заведомо безнадежно, и надо вырабаты¬вать национальную культуру с опорой на собственный цивилизационный код – опыт общего дела, который существовал и в московском царстве, и в петербургской империи, и в советской державе. Этот опыт сохранился в сознании и ещё больше в подсознании обыкновенного русского человека. Не надо ничего выдумывать, надо только прислушаться к самим себе.
Чтобы преодолеть навязываемую ей «демонизацию» жизни, России требуется прежде всего твердо держаться своей традиционной иерархии ценностей, которая никуда не исчезла, но продолжает храниться в архетипе народной души. Всё остальное приложится.
«Врата адовы не одолеют её» – этим о Церкви сказано всё. При этом необходимо плодотворное взаимодействие православной Церкви с конфессиями других коренных народов нашей страны, но не на принципах экуменизма, а в форме открытого, доброжелательного и патриотического взаимодействия.
На уровне культуры России необходима вертикальная иерархия ценностей, лежащих в основе национального образования, искусства и науки. «Горе тем, которые зло называют добром, и добро – злом, тьму почитают светом, и свет – тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое – горьким!» (Ис. 5, 20–21). Уже более тысячи лет христианская вера освещает русскую культуру тайной божественной благодати. Наш национальный творческий акт (религиозный, политический, художественный) направлен к Абсолютной Личности, а не к безличному «единому» (как на Востоке) или к самому себе (как на Западе). Благодаря этому, Россия постоянно разрешает парадоксы верующего разума, нравственного художника, соборного монарха. Русская культура хочет быть (классика), а не только владеть (модернизм) или казаться (постмодернизм). В «Троице» Андрея Рублева безмолвное согласие важнее слов. В светском русском искусстве духовная полнота христианской свободы достигнута в творчестве А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, Л.М. Леонова, В.Г. Распутина, Г.В. Свиридова и многих других наших гениев, поэтическая онтология которых пронизана теплотой веры. Та же самая духовная почва питает и укрепляет нашу национальную философию. Сохранить и преумножить этот свет для мира – задача отечественной культуры.
На уровне государства нужна сильная, уверенная в своей миссии державная власть. Российская Федерация включает в себя более 100 евразийских народов и этносов, представляющих все общественно-экономические уклады и мировые религии. Объединить их общей правовой формой способна лишь мощная государственность, представляющая собой не только социальную силу, но и духовный авторитет. Нет ничего опаснее для России, чем буржуазный либерализм, который уже дважды за ХХ век приводил нашу страну к катастрофе. При этом необходим твердый государственный контроль за ключевыми отраслями производства (прежде всего стратегическими и сырьевыми) при активной стимуляции национально ориентированного капитала. Глобалистские концепции «абсолютного рынка» должны быть отвергнуты в принципе, так как спекулятивный компрадорский капитал в условиях «нового мирового порядка» немедленно уйдет из России после того, как вывезет из неё все, что поддается увозу.
На уровне народа Россия способна осуществлять в своей истории образ не восточного (фаталистического) «муравейника» и не западной (самодостаточной) «одинокой толпы», а именно духовно просветленного народного целого. Как раз по этой причине условно само употребление термина «гражданское общество» применительно к нашей стране с её собственными вечевыми и земскими традициями. Великие московские соборы ХVI–ХVII веков и были практическим разрешением вопроса о Церкви, государстве и обществе в России. На всем протяжении отечественной истории идея соборного единства Державы, Храма и Народа (под разными именами) оставалась и остается центральным образом Руси-России. Задача национальной элиты в этих условиях, очевидно, должна заключаться в поддержании необходимых духовных предпосылок для воссоздания онтологически полноценной государственности в России.
Наконец, на уровне личности как таковой – уникальной человеческой персоны – интегрируются вышеназванные начала единой «русской субстанции», тела и души России. Недаром в творчестве русских поэтов она предстаёт как «Родина-мать», «Русь-жена». В этих именах проступает особая ипостась России с её предпочтением общего частному, в идеале совпадающая с христианским пониманием предназначения человека на земле: «не мне, но имени Твоему»: «Россия без каждого из нас обойтись может, но никто из нас без нее не может обойтись» (И.С. Тургенев).
Конечно, для осуществления всего вышесказанного России всегда требовался и требуется харизматический лидер. Русский народ не делает особого культа из прав человека, из верховенства свободы личности – он любит истинно народного избранника, за которым чувствует Божью руку. Только избраннику – «отцу нации» – по силам объединение российского населения (христиан и атеистов, белых и красных, патриотов и либералов) в социальное целое способное на осмысленное действие. Не эгоистически ориентированный «средний класс» или в определённой своей части продажная бюрократия (им Россия чужда), а именно союз общенационального лидера с большинством народа нужен сегодня нашей стране. Такой формой в России ХХI века могла бы стать авторитетная президентская власть, реализующая себя одновременно «сверху вниз» – от народного идеала, и «снизу вверх» – от повседневной социальной практики и местной инициативы. Чтобы отвечать за такую огромную и сложную страну, верховная власть должна располагать соответствующими рычагами управления, реализующими в практическом социальном действии энергетику цивилизационного основания (духовной матрицы). Патриотическое ядро народа и верховная власть должны найти друг друга – иного нам не дано.
Государству, как писал В.С. Соловьев, не следует стремиться превратить жизнь в рай, но оно обязано воспрепятствовать её нисхождению в ад. Рай на земле – это выдумка идеологов новоевропейского прогресса, начиная с Реформации и Просвещения, философия либерального гедонизма. Запад поверил в эти сказки, по существу перестав быть христианской частью света, превратившись, если можно так выразиться, в страну «happy end». Россия, со своей стороны, до сих пор живет мыслью, что власть и культура в стране должны исходить не от вожделений пресыщенной «толпы одиночеств», а от Бога. Вопреки потугам всевозможных «инженеров» и «каменщиков» человеческих душ, она до сих пор помнит, что блаженны изгнанные за правду. Русским западникам, мыслящим себя «внутренними эмигрантами», не стоит надеяться на скорое – или не очень скорое – превращение русского народа в европейскую «политическую нацию». Тело России (экономика) действительно болеет, но дух ещё жив. Вся история России – включая катастрофический ХХ век – свидетельствует о Божьем замысле святой Руси, а не о неоязыческой России, поклоняющейся «золотому тельцу».
Переводя наше рассмотрение соотношения веры и культуры в России на более конкретный уровень, обратимся к активно обсуждаемой в настоящее время концепции нового Закона о культуре, подготовленного специальной рабочей группой. Чтобы разобраться в этой концепции, вспомним речь Президента РФ В.В. Путина, которую он произнес на собрании Валдайского клуба 19 сентября 2013 года. Впервые после распада Советского Союза руководителем государства были сформулированы основные духовно-ценностные принципы существования и развития отечественной цивилизации в условиях стратегической нестабильности ХХI века. «Вопросы «кто мы?», «кем мы хотим быть?» – звучат в нашем обществе всё громче и громче. Приверженцы фундаментального консерватизма, идеализирующие Россию до 1917 года, похоже, так же далеки от реальности, как и сторонники западного ультралиберализма. Очевидно, что наше движение вперёд невозможно без духовного, культурного, национального самоопределения, иначе мы не сможем противостоять внешним и внутренним вызовам, не сможем добиться успеха в условиях глобальной конкуренции. Россия, как образно говорил философ Константин Леонтьев, всегда развивалась как «цветущая сложность», как государство-цивилизация, скреплённая русским народом, русским языком, русской культурой, Русской православной церковью и другими традиционными религиями России. Именно из модели государства-цивилизации вытекают особенности нашего государственного устройства. Нам нужно восстанавливать роль великой русской культуры и литературы. Они должны быть фундаментом для самоопределения граждан, источником самобытности и основы для понимания национальной идеи» 1.
Политика государства в области образования, культуры и искусства становится одной из его стратегических целей, сравнимых с национальной безопасностью. Либеральные рассуждения о якобы изначальной чуждости, и даже враждебности, друг другу культуры / искусства и государства / власти оказываются в современных условиях непродуктивными и должны быть концептуально преодолены. Существенные шаги в данном направлении уже сделаны: утверждены Основы государственной культурной политики (декабрь 2014), Стратегия национальной безопасности (декабрь 2015), разработана Стратегия сохранения культурного наследия и другие регулирующие документы, относящиеся к этой теме.
На этом фоне, мягко говоря, непонятны некоторые ключевые положения проекта нового закона «О культуре», разработанного рабочей группой. Складывается впечатление, что её члены не читали вышеупомянутых стратегических документов, или решили их намеренно игнорировать. Вот, например, такой пассаж: «Органы власти и управления не имеют права вмешиваться в творческую деятельность, либо в содержание профессиональной культурной деятельности ни в форме указаний, приказов и требований, ни в форме увязки объёмов государственной поддержки с содержанием творческой либо профессиональной культурной деятельности, ни в форме принятия кадровых решений в связи с содержанием творческой либо профессиональной культурной деятельности»». Это читается как прямое устранение государства от участия в культурной политике. При этом сохраняется неизменное требование государственного финансирования фактически любых проявлений культурно-художественной деятельности. На основании каких критериев и качеств? Конечно, если принять в качестве образца (порождающей модели) современного («актуального») искусства, например, «Фонтан» М. Дюшана, то нет никаких проблем. Тогда надо признать художественным произведением пляски в храме, поджог государственного учреждения или изображение фаллоса на Литейном мосту в Петербурге (получившее, как известно, официальную премию). Но так могут поступать люди, сознательно или бессознательно обманывающие себя и других, то есть не способные признать, что «король голый». Культура – это отбор и, в определенных отношениях, запрет («табу»).
Таким образом, ключевым понятием предлагаемого закона о культуре должна выступать нравственно-эстетическая ценность (качество) создаваемого и распространяемого произведения культуры/искусства. Указанная ценность, относящая произведение искусства к области культурных идеалов и образцов, отличает его от нехудожественных созданий, принадлежащих к иным областям социальной деятельности – зрелищу, развлечению, рекламе, спорту и др. Искусство и зрелище суть разные виды социокультурной практики. В основе искусства имеет место духовное, стремящееся к истине-красоте творчество (нередко финансово убыточное), в основе зрелища – прагматический (коммерческий, информационный, рекламный, развлекательный) проект. Смешение их друг с другом является наиболее частой ошибкой.
Прямая обязанность государства в данном случае – защита своих граждан от возможного вредного воздействия произведений, несущих отрицательные (разрушительные для психики и нравственного здоровья человека, особенно ребенка и подростка) духовные энергии, хотя в истолковании самого автора они могут расцениваться иначе. Свобода творчества – это не «свобода от», а «свобода для»; талант может служить не только добру, но и злу.
Действительная, а не мифическая особенность современной России состоит в том, что у нас три фундаментальные религиозно-философские и культурные установки – классическая, модернистская и постмодернистская – сосуществуют в начале ХХI века в рамках одной страны-цивилизации. По существу, в российской культуре сформировался мощный неолиберальный (точнее, либертарианский) сегмент, творческая стратегия которого покоится именно на подчеркнутой относительности смыслов, выдаваемой за суть дела.
Результатом стало фактическое и юридическое размежевание отечественной культуры, пришедшееся на первое десятилетие нового века. Разделились творческие союзы, театры, киностудии, газеты, толстые журналы. Читатели и писатели, например, хорошо знают, каких произведений ждать от журнала «Новый мир», а каких – от журнала «Москва». От театра под руководством Юрия Соломина не требуют того, чего ждут от труппы Кирилла Серебренникова, а в Союзе писателей России действуют совсем иные критерии творчества, чем, например, в Союзе писателей Санкт-Петербурга, хотя в северной столице располагаются они в одном здании. На отечественной арт-территории представлены ныне брутальный модерн т.н. «новой драмы» и радикальные панк-группы, скандальные перформансы и нецензурные «рэп-баттлы», много чего ещё. Всё это, согласно проекту нового закона, есть «культура» и «искусство», не подлежащие никакому нравственному ограничению и никакому юридическому суду.
Вместе с тем сущностная основа русской цивилизации проявляется в том, что в современной России, вопреки жесткому давлению авангарда / поставангарда, продолжают существовать и развиваться христианские по своим истокам литература, кино, живопись, музыка, искусствоведческая и философская мысль. Достаточно назвать несколько имен: писателей Алексея Варламова и Захара Прилепина, кинорежиссера Никиту Михалкова. Заметный вклад в национальную культуру внесли в последнее время иерархи Церкви – митрополит Илларион со своей ораторией «Страсти по Матфею» и митрополит Тихон (Шевкунов), документальный роман которого «Несвятые святые» стал едва ли не самой читаемой книгой последних лет. Вопреки холодному рационализму (не говоря уже о постмодернизме), для которого юридически равнозначны молитвы Богу и камлание сатане и нет различия между церковным браком и гомосексуальным союзом, в России продолжается борьба за образ Бога в человеке – в том числе в культуре и искусстве. Не случайно в сторону нашей страны в последнее время обращаются надежды многих христиан Европы.
Так или иначе, русская культура до сих пор сохраняет связь с областью священного. Смысловое ядро православно-русской цивилизации развернуто в двух взаимопересекающихся плоскостях – христианской и либерально-атеистической, драматические отношения между которыми на уровне нравственности, политики и экономики составляют сквозное действие русской истории в её прошлом, настоящем и ближнем будущем.
Итак, государству и творческой интеллигенции необходимо осознать Россию как она есть – как самостоятельную цивилизацию, развивающуюся в непрерывном историческом времени, не подражая при этом ни Востоку, ни Западу. Подлинная русская культура и искусство всегда были и остаются альтернативой мировому распаду.
Государству не следует стремиться сделать из жизни рай, но оно должно препятствовать её превращению в ад. Это целиком относится и к культуре/искусству. «Пусть расцветают все цветы», но поддерживать («поливать», в том числе финансово) следует те направления, которые содержат в себе восходящие, светлые духовные энергии.
Необходимо законодательное признание традиционных ценностей русской культуры (и культуры других коренных народов России) как основы социально-культурной практики российского общества. Необходим также более внимательный контроль за Интернетом, если мы не хотим появления параллельной информационной власти в нашей стране.
1