Чистый исторический интернет
более 300 ресурсов с достоверной информацией

Главный исторический

портал страны

Верность

Гусеницы тягача опять рвут болотный мох, рев двигателя разбивает на осколки тишину векового леса. Еще вчера пыльная и душная Москва, с ее обособленными кельями бетонных башен, с ее равнодушием и сумасшедшим ритмом, а сегодня пьянящий запах сосны и люди, мои товарищи, которые живут этой страной, которые без лишних слов делают для нее в сотни раз больше, чем батальон чиновников. Каждый на своем месте, они, работая на ее благо, возвращая нашей стране память, честь и отдавая за нас за всех долг, долг перед павшими.


Провожая взглядом  с крыши вездехода крайние дома поселка Кневицы, я думаю, о том насколько я счастливый человек. Меня окружают неравнодушные люди, ведь все те, кто сейчас рядом со мной, это люди, которым не безразлично. Не безразлично все! Я счастлив, потому что здесь я по-настоящему дома, потому что здесь и есть настоящая Россия! С ее добротой, великодушием, широтой и искренностью. Ведь здесь, без преувеличения тебе отдадут последнюю рубаху, отдадут последний кусок нуждающемуся и, если будет надо, встанут, прикрыв тебя своей грудью.


Оторвавшись, как бы упершись в наступающий со всех сторон березовый молодняк, скрылись за кормой вездехода, который словно величественный, грозный ледокол разрывает море травы и молодой поросли. Если смотреть по карте, теперь лес почти без перерыва тянется на сотни километров, а раньше и здесь жили люди! Пока мы ехали до места около 10 километров, местные ребята рассказали нам о пяти деревнях, которые были здесь и которых не стало, последняя умерла лет пять назад. Одни убила война, другие – человеческое равнодушие и безразличие. Мы едем по старой фронтовой дороге, по которой лесовозы и те ездили лет 15 назад, едем словно в лесном тоннеле, деревья над головой образуют почти непроницаемый свод. Мне кажется, что лес — это единый огромный механизм, как великан, раскинувшийся на километры, он принимает или нет, он помогает либо калечит, все зависит от того с каким сердцем ты придешь и зачем!


А еще лес зорко хранит свои тайны, их у него много, особенно у этого, военного леса. Через него несколько раз прокатилась война. С начала в 1941, потом в 1942 и уже в 1943 окончательно война ушла отсюда, кругом оставив свои страшные следы. Вот мимо проплывает солдатская каска у края дороги с проросшей сквозь нее молодой березкой. Все время вижу эту картину, и всегда одна и та же мысль – ведь ее, эту каску, сюда не ветром закинуло, ведь ее принес на себе солдат, ведь он шел сюда и думал, мыслил, сердце его билось и любило, ненавидело, страдало. Раз, и все - темнота и лежит только эта железная каска, а может чуть в стороне, под слоем, мха и пожухлых листьев, лежит и он, чей-то отец, муж, сын! Мы вернемся сюда, но сейчас надо дальше, в сердце гиблого болота, где лес-океан открыл нам еще одну тайну, чтобы мы прошли еще один урок, урок верности! Урок верности дружбе, любви и верности своей Родине! 


В дремучих зарослях лежит то немногое, что осталось от самолета Р-5. Небольшой деревянный биплан, проектировавшийся, как самолет разведчик, а в начале войны использовавшийся как ночной бомбардировщик. Что могло остаться от этого самолета после падения и 74 лет забвения? Да практически ничего. Проросшие травой взорванные топливные баки, которые не сведущий человек может принять за ржавые бочки, небольшие фрагменты металлических расчалок крыльев – даже воронки нет. Есть небольшое углубление в земле, куда самолет ткнулся при падении. Здесь зимой 42-го упал Р-5 с двумя пилотами на борту. Опять сердца многих неравнодушных людей помогли вернуть из небытия имена героев и историю их героической жизни и смерти. Смерти за эту страну, эту огромную общую Родину.


Здесь среди цветов и фрагментов обшивки передо мной лежат летчик - лейтенант Воробьев Николай Кириллович уроженец города Ленинграда и штурман - сержант Платонов Виктор Игнатьевич из Днепропетровска. Им обоим вместе лет тогда было, как мне сейчас. Лежат где-то среди этих обломков тела двух парней, русского и украинца, лежат уже больше 70 лет. Как летали вместе, так и лежат, в сотнях километрах от дома, два героя, погибших за одну общую Победу.


История находки самолета проста и знаменательна – одни неравнодушные люди обратились к другим неравнодушным. Местный охотник Сергей, услышав о нашей экспедиции по подъему самолета Пе-2 в апреле, принес Саше Морзунову пряжку от парашюта и сказал, что нашел ее лет десять назад в лесу. Затем разведка, обнаружение номерной детали двигателя, архив - и вот мы здесь, в сердце леса, у небольшого углубления в мягкой земле. У меня в папке фотографии двух двадцатилетних парней, которые лежат где-то здесь.


Для поисковика это редкость – знать кого ты пришел искать, видеть лица до того, как нашел тела. Обычно процесс обратный, сначала находится человек, потом при возможности устанавливается его личность, находятся родственники, и у них может быть его фотография. Но здесь нам повезло, и я ехал сюда, на броне вездехода, а перед моими глазами стояли лица этих двоих парней, русского и украинца. Я ехал и думал, мог ли предположить украинец Витя Платонов, падая со свинцово-черного неба в черный Демянский лес, до конца отдав долг, отдав жизнь свою за свободу и независимость страны, что по какой-то бредово-пьяной мысли банды недоумков его родной Днепропетровск станет Днепром…. Что на Украине запретят все советское, что украинцы будут убивать украинцев, что по Киеву будут маршировать нацисты. Конечно, ему это и представиться не могло. Много чего они не могли себе представить.


Начинаем работать… Очистили площадку от валежника, оттащили фрагменты самолета и двигателя и начинаем задирать дерн. Скатываешь его как ковер, а под ним куски дюраля, мелкие фрагменты перкалевой обшивки, детали двигателя. Самолет упал в феврале 42-го, в самом начале Демянской операции. Снежный покров в ту зиму достигал полутора метров, упал самолет на занятой тогда нашими войсками территории, но в связи с труднодоступностью этого места его не нашли, да и некогда было искать. А мы нашли и вот перебираем землю подо мхом, мелкие железки, клочки какого-то снаряжения. Стрелянные гильзы, пустые диски пулемета…


Да, значит, вели бой, значит, скорее всего, были сбиты ночным истребителем.


Сигнальный пистолет – ракетница, сердце замирает, ведь это уже личная вещь, остатки привязной системы безопасности, парашютные пряжки, перчатка пилота и вот останки летчиков. Перемешанные в кашу, месте с гильзами, кусками кожаного реглана, перемолотые страшной силой взрыва кости молодых парней, а у меня перед глазами их фотографии… Суровые глаза, полные решимости и смысла взгляды, у теперешних 20-ти летних редко встретишь такие глаза, полные понимания и смысла своей жизни, своего существования. Я смотрю на то, что осталось от них, и думаю, что те, кто говорят о разделении русского и украинского народов должны встать у этой ямы и разделить мне здесь останки русского и украинского парня, погибших здесь 74 года назад. Невозможно разделить даже их святые кости, чтобы развести по разным странам, да и не позволим мы этого, их двадцатилетних, шагнувших в бессмертие, нельзя разделить!


Мы продолжаем очищать площадку. Вот фрагменты штурманской линейки, части планшета пилота, пряжка ремня привязной системы, она закрыта, летчик даже не пытался покинуть самолет! А пряжек, парашютных пряжек только один комплект… Постепенно рисуется картина гибели экипажа. Скорее всего, самолет был атакован немецким ночным охотником, вел бой, скорее всего, штурман был ранен, так как его место в задней кабине у пулемета и в первую очередь по нему ведет огонь противник. Часто случалось, что штурман не брал с собой парашют, потому что тот мешал ему двигаться в кабине и вести огонь. По всей видимости, так было и в этом случае. Летчик не бросил товарища и даже не пытался покинуть машину, он хотел спасти, пошел на вынужденную, в незнакомом месте, на полутораметровый снег с неубирающимися шасси – это смерть, но сзади раненый товарищ. Удар, взрыв и темнота… Темнота на 74 года, темнота и забвение.


А в этот миг, когда объятая пламенем машина озарила секундной вспышкой безлюдный черный лес и навек сорвалась со ставшего мгновенно чужим, холодного неба, в этот миг далеко в Омске в эвакуации проснулась от ужаса и тяжелой тоски, со сжавшимся сердцем, молодая двадцатилетняя жена летчика Воробьева…. А через несколько недель, получив похоронку, она пойдет добровольно на фронт, а еще через несколько месяцев в ее наградном листе на медаль «За Отвагу», будет указано, что эта 20-летняя девчонка вынесла с поля боя шесть раненых с оружием и оказала помощь двадцати трем солдатам и офицерам, под огнем, в бою, в том бою, в который она пошла сама, для того чтобы отомстить за упавший в ночи маленький самолетик и двоих парней - русского и украинца…  И она будет мстить, будет гнать врага до Праги, станет сержантом, отомстит сполна… и погибнет! Погибнет уже в июне 1945 года, когда отгремит эта война и она поймет, что мстить больше некому, а жить без него, без любимого, сорвавшегося с неба в феврале 1942 года, нет смысла!


И Господь заберет ее, заберет к нему, заберет, чтобы не разлучать навеки, туда, на голубое небо. И может они втроем смотрят сейчас на нас и улыбаются. Эти трое, что остались верны дружбе, любви и своей Родине. Я не знаю так ли это, но очень хочу верить в то что так. Господь их не оставил, а мы должны сделать так, чтобы их помнили живые! Помнили о тех, кто на вечно сохранил верность, о тех, кого невозможно разделить и о том, что нельзя разделить народы, чьи сыновья веками умирали друг за друга и за свою землю. А еще я хочу, чтобы те, кто рвет на куски Украину, кто в ненависти к русским захлебывается злобой, вспомнил, что жизнь не вечна, а после нее их встретят Дима Воробьев и Витя Платонов русский и украинец, погибшие в небе Демянска, и спросят с них, за все спросят. И надеюсь, гореть в аду всем, кто разжигает вражду, ненависть и войну!

0 Комментариев


Яндекс.Метрика