Чистый исторический интернет
более 300 ресурсов с достоверной информацией

Главный исторический

портал страны

Нереализованный проект генерал-губернаторства Восточной Пруссии (1914 г.)

Публикация: Нереализованный проект генерал-губернаторства Восточной Пруссии / Публ. К.А. Пахалюка // Калининградские архивы. 2015. № 12. С. 96 – 116


В начале Первой мировой войны, стремясь захватить стратегическую инициативу, русское командование планировало силами Северо-Западного фронта генерала Я. Г. Жилинского[1] разгромить 8-ю немецкую армию, занять Восточную Пруссию и тем самым выйти на оперативный простор. Уже 4 (17) августа 1-я армия генерала П. К. фон Ренненкампфа[2] перешла границу, а через три дня одержала победу в сражении под Гумбинненом[3]. Дальнейшее продвижение войск Ренненкампфа и первоначальные успехи 2-й армии генерала А. В. Самсонова[4] (наступала одновременно на юге провинции) породили надежду на скорую победу, что заставило задуматься об управлении занятыми территориями.


Первые институты управления, структурировавшие взаимоотношения с оставшимся населением, выстраивались по мере наступления. Так, в городах обычно из числа местных жителей назначался


  97


временный губернатор, нередко налагались контрибуции и брались заложники для обеспечения лояльности населения. Русское командование стремилось прежде всего установить порядок, преследуя как мародерствующих солдат, так и проявления враждебности со стороны немецких граждан. Проще это было сделать в городах, например в Инстербурге и Тильзите[5], где, по свидетельству очевидцев, текла фактически мирная жизнь. Сложнее ситуация складывалась в сельской местности (которая в большей степени пострадала от мародерства), тем более на оставленных в тылу территориях. Неудивительно, что уже к 12 (25) августа генерал Ренненкампф подчинил ряд занятых районов Сувалкскому губернатору Н. Н. Куприянову[6]. Последний через главного начальника Двинского военного округа генерала А. Е. Чурина[7]просил Министерство внутренних дел о присылке дополнительных полицейских и жандармских чинов [1, оп. 1, д. 143, л. 3, 5].


При этом на занятых территориях русские войска столкнулись с актами сопротивления: убийства следовавших одиночным порядком солдат, обстрелы штабных машин, порча телефонных кабелей и другие враждебные действия были не редкостью, что вызывало ответные меры. Вместе с тем говорить о каком-либо массовом насилии в отношении гражданского населения не приходится (случаи жестокости были единичными и зачастую являлись ответом на проявления враждебности, связанные с гибелью русских военных). Сильное влияние оказывали и массовые стереотипы: русские были склонны видеть в каждом немце патриота своей родины и шпиона, в то время как сами германцы зачастую боялись «русской непредсказуемости» и проявлений «азиатского варварства» [3; 6].


По мере развития наступления об управлении занятыми районами начали задумываться и на более высоком уровне. Так, 13 (26) августа в «Записке для памяти» генерал-квартирмейстер при верховном главнокомандующем генерал Ю. Н. Данилов[8] отмечал: «Полевое


98


управление армии ген. Самсонова… следовало бы реорганизовать по типу армии местного характера с подчинением ген. Самсонову всей Восточной Пруссии, из коей следовало бы образовать генерал-губернаторство, с подготовкой управления занятой территории уже теперь» [2, с. 281].


Однако генерал-губернатором был назначен генерал П. Г. Курлов[9], который занимал весьма низкое положение, подчиняясь главному начальнику снабжений фронта генералу Н. А. Данилову[10]. В мемуарах П. Г. Курлов писал: «Я считал недопустимым введение чисто гражданского управления, а находил, что важнейшей моей обязанностью является обеспечение тыла и всевозможное содействие русским войскам. На месте я намеревался восстановить, если это окажется возможным, бывшие ранее органы управления» [4, с. 241].


Публикуемые ниже документы касаются обстоятельств, сопутствовавших назначению П. Г. Курлова, а также его планов по управлению создаваемым генерал-губернаторством. Весьма интересно, что работа над ними не была прекращена после поражения 2-й армии под Танненбергом. Генерал Я. Г. Жилинский 24 августа (6 сентября) на имя Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича[11] представил временный штат военного генерал-губернаторства [1, оп. 1, д. 14, л. 19]. Было разработано и «Временное положение об управлении областями Пруссии, занятыми по праву войны». Основное внимание уделялось формированию органов временной администрации, а также пресечению потенциальной враждебной деятельности немцев. Хотя генерал П. Г. Курлов и отмечал, что польское население сельских районов относится к русским ми-


99


ролюбиво, этнический фактор не нашел отражения в предполагаемой структуре генерал-губернаторства. Последняя же, на наш взгляд, должна была привести к «полуручному стилю» управления.



Даже поспешное отступление 1-й армии к границе (которую она пересекла 1 (14) сентября) не поставило крест на разработке планов. В дальнейшем П. Г. Курлов внес некоторые изменения в предполагаемый штат генерал-губернаторства, а в октябре 1914 г. в штабе фронта все составленные ранее бумаги (временное положение и развернутая организационно-штатная структура) были подготовлены для утверждения императором [1, оп. 1, д. 143, л. 77—92].


В заключение отметим, что в октябре-ноябре 1914 г. русские войска вновь вошли в Восточную Пруссию, дойдя до крепости Летцен[12] и р. Ангерапп. Однако отношение к мирным жителям изменилось, что отражает последний публикуемый документ за подписью нового главнокомандующего фронтом генерала Н. В. Рузского[13]. Надежд на быстрый успех более не питали, а прагматические аспекты лишь усилились. Проект генерал-губернаторства, видимо, отложили в сторону, а акцент сделали на пресечении враждебной деятельности (в определенной степени сказались и опыт августа-сентября, и антигерманская пропаганда) и большей экономической эксплуатации региона, в частности организации вывоза захваченного имущества (что офицерскими чинами нередко осуществлялось «стихийно»). Особый интерес вызывала оставленная сельскохозяйственная техника, которая стала предметом борьбы различных организаций и государственных учреждений. Инициативу проявили представители различных ведомств, губернских властей и общественных организаций, которые просили о безвозмездной передаче им тех или иных предметов. В штабе фронта задумались и об исполнении положений Женевской конвенции, поскольку не всё конфискуемое имущество попадало под определение «служащего для военных целей». Потому в январе 1915 г. было решено создать особую комиссию по распределению и использованию имущества,  конфискованного в Восточной Пруссии, которая поставила бы процесс вывоза и распределения под


100


контроль. Предполагалось продавать с аукциона те вещи, которые не могли служить потребностям армии, а вырученные деньги отдавать на благотворительность. Комиссия была образована при штабе Двинского военного округа 9 (22) февраля 1915 г., на следующий день после завершения тяжелейшего отступления 10-й армии, в ходе которого в августовских лесах погиб целый корпус [1, оп. 1, д. 136, л. 37, 40, 51, 70].