Чистый исторический интернет
более 300 ресурсов с достоверной информацией

Главный исторический

портал страны

Ленинградский процесс


Огромная Ленинградская область (до войны в нее входили новгородские и псковские территории) нацистов интересовала только как «Ингерманландия», будущая зона немецкой колонизации. Соответственно, по плану «Ольденбург», советские города, предприятия и жители обрекались на уничтожение и вымирание. Оккупанты почти полностью разрушили 20 городов и 3135 деревень. За войну население Ленинградской области сократилось на две трети. В большинстве случаев гибли старики, женщины и дети. По неполным данным ЧГК, было убито 52 355 мирных граждан. Под угрозой расстрела насильно угнали в немецкое рабство 404 230 человек (далеко не все пережили войну). В лагерях для военнопленных были заморены голодом и убиты 668 470 красноармейцев. Нацисты маскировали свои преступления, поэтому судебно-медицинский эксперт Ленинградского военного округа А.П.  Владимирский считал, что «небоевых» смертей намного больше – до полумиллиона жертв (погибших в больницах, отравленных и т.д.). По его подсчетам, главным центром уничтожения людей в Ленинградской области стал Псков. Возможно, именно поэтому главным обвиняемым на Ленинградском открытом процессе стал генерал-майор Г. Ремлингер - псковский комендант в 1943-1944 гг.

 

Генерал-майор Г. Ремлингер
Генерал-майор Г. Ремлингер

Ремлингер лично приказал провести ряд карательных экспедиций, жертвами которых стали тысячи советских граждан. Так, в районе поселка Карамышево было расстреляно 239 и заживо сожжено 229 мирных жителей. В районе Уторгош расстреляли 250 человек. По дороге Славковичи – Остров убито 150 человек. В деревне Пикалиха Карамышевского района нацисты согнали в дома 180 человек (стариков, женщин и детей), а затем подожгли, пытавшихся спастись — застрелили. По указанию Ремлингера было угнано в немецкое рабство 25000 человек, сожжено 145 деревень.

 

Преступные приказы о расстрелах отдавал и капитан К. Штрюфинг, он лично уничтожил около 200 человек.

 

Остальные девять подсудимых были расторопными исполнителями приказов – расстреливали и жгли заживо стариков, детей, женщин. Лейтенанты, фельдфебели, рядовые: Э. Бем, Ф. Энгель, Э. Зоненфельд, Э. Скотки, Г. Янике, Э. Герер, Э. Фогель, Э. Визе, А. Дюре. Каждый лично убил от 11 до 350 человек и спокойно в этом сознавался.

 

Вот типичные показания солдата второго батальона «особого назначения» на суде: «Янике признает: той роте, в которой он находился, в районе Плюссы был прочитан приказ генерал-майора Ремлингера. В приказе было сказано о том, что на линии Луга - Псков, там, где действовали партизаны, следует сжигать все населенные пункты, а обнаруженное в них гражданское население, уклоняющееся от увода в Германию, - расстреливать... Выполняя приказ, рота сжигала деревни, подрывала гранатами все землянки, в которых прятались старики, женщины и дети, - их уничтожали гранатами и минами в самих землянках. Называет населенные пункты, где все население уничтожалось поголовно: Плюссу, Большие Ляды, Малую Плюссу, Струги Красные, Заполье, Потороченное, Углы, Николаево.

   "Сколько людей всего расстреляли?"

   "Полторы-две тысячи".

   "Сколько лично вы уничтожили?"

   "Около трехсот... "»

 

Свою вину не признали только Ремлингер и Визе. Но доказательств хватало и без того: экспертизы, очные ставки, штабные документы, свидетельские показания.


Подсудимые
Подсудимые

Поэтому Военный трибунал приговорил к смертной казни через повешение Ремлингера, Штрюфинга и их семерых подручных. Были сохранены жизни трех преступников (скорее всего, благодаря работе адвокатов): Э. Фогеля (20 лет лагерей), Ф. Визе (тоже 20 лет) и А. Дюре (15 лет).

 

Газета «Правда» писала: «Присутствующие в зале трудящиеся Ленинграда, Ленинградской, Псковской и Новгородской областей встретили приговор единодушным одобрением». На казнь преступников пришли десятки тысяч ленинградцев. Из дневника спецкорра «Правды» П. Лукницкого: «Все осужденные приняли смерть молча и без каких-либо жестов. Молчание царило и в многотысячной толпе ленинградцев, заполнявшей площадь. Но вот – все кончено. Рев и рукоплесканья толпы народа, гул одобрения, выкрики: "Смерть фашистским негодяям!" – и многие другие, сливавшиеся в грозную стихию народного гнева».


Председательствующий военного трибунала — подполковник юстиции т. Комлев оглашает приговор.

Преступления в Ленинградской области были так масштабны, что в декабре 1947 еще 19 военных преступников были осуждены на Новгородском открытом процессе.


 

Показания свидетелей на Ленинградском процессе
30 декабря 1945 года

 

Источник: Лукницкий П. Н. Ленинград действует. Книга третья. М.: Советский писатель, 1971. Глава 26.

 

30 декабря. 18 часов.

 

Первым из свидетелей дает показания колхозник из деревни Ростково, Новосельского района, В.Ф.  Федоров. Ему пятьдесят три года, он малограмотный. Рассказывает он о том, что произошло в деревне Ростково 23 декабря 1943 года: «Скажу все точно, что было в нашей деревне. Пошли на работу... Попадаются нам множество немецких стрябителей. Только принялись за работу, заслышали стрельбу. Староста неволит работать, а у нас руки вянут, ништо не ладится... Видим, горит Ростково, сожгли его. Мы бежим, шесть километров, все бежим, все бежим, пришли домой, деревня вся горит, а мы в валенках, вода кругом. Никого не нашли, ни одного человека никого не нашли. Ищем, все промокли... Нас осталось только десять человек... В сарай всех наших согнали, сожгли заживо... Нашли мы только трупы, которых половина сожжена. Голову тронешь, она вся рассыпается, ноги, руки отсыплятся, только туша... Нам стало страшно... Выкопали утром земляночку, так и прожили два месяца с половиной, когда пришли герои наши... Ну, я бы этих грабителей, если б только мне дали власть, я бы их перерезал всех, не могу смотреть! Погибли... (Федоров перечисляет имена и фамилии). Внучка, четырех лет, как единая куколочка, мы ее берегли... Тридцать три человека только детей погибло. Всего шестьдесят четыре человека погибло...»

 

«Расстрелянные тоже были?» - спрашивает суд.

 

«Нет, расстреляны не были, все сожжены в одном сарае, только в другой постройке три туши было... Сгорели: моя жена, Мария Николаевна, пятьдесят три года, невесткина Инна - тринадцати лет... Двадцать третьего декабря сорок третьего года было».

 

«Фамилии карателей вам известны?»

 

«Фамилии солдат не знаю. Признать их не можем, потому что темно было... Они хуже зверей!.. И больше сказать нечего!»

 

Свидетельница А.И. Лукинина, жительница деревни Шилово Порховского района
Свидетельница А.И. Лукинина, жительница деревни Шилово Порховского района

Колхозница Евгения Ефимовна Сергеева, 1927 года рождения, из той же деревни Ростково, уцелевшая в числе десяти, находившихся в то утро на работе в лесу, рассказывает:

 

«Были на работе. Прибежала домой, деревня была объята пламенем. Никого нету... Семья Трофимовых - сын, трое детей и жена Андреева - пять человек; трое детей, моя мать сожжены и две племянницы. В каждой семье были дети, от года до пятнадцатилетних - дети. Все оказались сожженными. Девушка Мария Федорова. Одна девушка была расстреляна. Сожжены были в одном сарае».

 

«У подсудимых вопросы есть?»

 

«Нет!» - ответил каждый из подсудимых.

 

Колхозница Филиппова Наталья Прокофьевна, 1901 года рождения, из деревни Замушки, Карамышевского района, рассказывает:

 

«Мы при немцах жили в деревне Замушки. За два дня до прихода Красной Армии, в феврале тысяча девятьсот сорок четвертого года, выселились в лес, прожили там ночь и день, и пришла Красная Армия, пошла на Карамышево, а мы - домой, группой двадцать четыре человека, возвращались по три, по четыре, по пять человек вместе. Когда пришли, увидели, что там красных нет, а там - немцы. Я была с восьмилетней дочкой. Аи, думаем, нас погонят во Псков!.. Глядим: в прогоне лежат убитые старухи и дети - растоптаны ногами!.. Которые были со мной, все заплакали!..

 

Немцы нас с прогона убрали, погнали на край деревни, к огороду. Там -землянка, в ней - немцы... «Постойте здесь, - говорят, - сейчас начальство войдет, решим!..»

 

И был шалаш, я в шалаш взошла, легла, а дочка со всеми осталась...

 

Вышли пять солдат с автоматами и всех постреляли. Только дочка моя упала лицом вниз, и покрыли соломой, а немцы ушли... И вечером уже пришла моя дочь, и еще одна раненая девушка - в грудь. Я раненую девушку взяла, а потом ее отправили в Ленинград... Моей дочке восемь лет было, я: «Что же ты раньше не шла ко мне?» - «Боялась, если б пошевелилась, убили бы, так и лежала со всеми в соломе» - с пострелянными, значит... Двадцать четыре человека наших убито было... Детям, которые... Модесту Захарову личико искололи ножами, голова расплющена, девочка Нина, Миша Петухов, годовалый всего ребенок, - ногами растоптаны...»

 

Свидетель протоиерей П.П. Тарасов, настоятель центрального Николо-Богоявленского собора и секретарь митрополита Ленинградского и Новгородского

Василий Иванович Пакулин, 1910 года рождения, жил в Заполье, Плюсского района, был завхозом запольской школы крестьянской молодежи во время оккупации.

 

«Как вели себя немцы?» - спрашивает свидетеля суд.

 

«Восемнадцатого февраля сорок четвертого года, когда эвакуировали нас, около церкви постановили всех и начали расстреливать. Тридцать пять человек расстреляли и шестнадцать тяжело ранено: Гусарова Ольга, Макар Сергеев, шестидесяти пяти лет (перечисляет фамилии), и в том числе вообще моя жена...

 

Детей двенадцать штук было... Они считали, что мы помогали раненым... Отбирали скот, лошадей, у нас, в Подгорье, в Замошье, в Милютине (перечисляет ограбленные деревни). В Милютине сто тридцать домов сжег, в Заполье - тридцать... Всего из деревень Скорицы, Подгорье, Заплюсье, Замошье, Милютино и Староверский луг больше четырехсот коров и тридцати пяти лошадей угнал... А в деревне Седлицы пятьдесят человек забросали гранатами, - семьями в землянках жили, их всех убили...»

 

«А как вы сами остались целы?»

 

«Когда первый залп дали, я лег, и через меня уже весь народ падал, я лежал под убитыми. А потом я уже бежал - в лес, и там прятался до пяти часов утра... Жена моя - раненная только в ногу, тоже под трупами улежала, ребенок невредимый с нею остался...»

 

«Вот - крайний сидит!» - Пакулин указывает рукой на Зоненфельда.

 

Председательствующий:

 

«Подсудимый Зоненфельд, вы в деревне Заполье были?»

 

«Да!» - поднимаясь, признает Зоненфельд.

 

«Сжигали эту деревню?!»

 

«Да».

 

«В расстреле мирных граждан участвовали?»

 

«Да», - заметно побледнев, отвечает Зоненфельд.


Д/ф «Приговор народа» (1946 г., режиссер Л. Киказ, оператор Е. Учитель)


 

Показания судмедэксперта А.П. Владимирского на Ленинградском процессе

 

Судебный процесс по делу о немецко-фашистских зверствах в Ленинградской области

Судебный процесс по делу о немецко-фашистских зверствах в Орловской, Брянской и Бобруйской областях:

 

Газета «Известия Советов депутатов трудящихся СССР» №305 (8915) от 29 декабря 1945 г.


Газета «Известия Советов депутатов трудящихся СССР» №306 (8916) от 30 декабря 1945 г.


Газета «Известия Советов депутатов трудящихся СССР» №1 (8917) от 1 января 1946 г.


Приговор приведен в исполнение. Газета «Известия Советов депутатов трудящихся СССР» №6 (8922) от 6 января 1946 г.

 

Судебный процесс по делу о немецко-фашистских зверствах в Ленинградской области:


Газета «Правда» №1 (10083) от 1 января 1946 г.


Газета «Правда» №2 (10084) от 3 января 1946 г.


Газета «Правда» №3 (10085) от 4 января 1946 г.


Газета «Правда» № 4 (10086) от 5 января 1946 г.


Приговор приведен в исполнение. Газета «Правда» №5 (10087) от 6 января 1946 г.


 

Назад


Яндекс.Метрика